Пулеметчик - Николай Соболев

– Хорошо, со ссыльными понятно, пулеметы там будут через неделю, инструктора к ним приедут через полгода, патроны будут возить американские шхуны, а что с винтовками?

– Те же шхуны возят винчестеры чукчам и эскимосам, будет и на вашу долю.

– А стрелковые инструктора? – Медведник, судя по всему, собирался выжать из меня как можно больше ништяков и был в этом прав.

– Тут сложнее, но есть одна мысль. Сумеете поладить с действующими офицерами?

– Хм… Ну, если других нет, то попробуем. В конце концов, в Трансваале добровольцы из офицеров были.

– А зачем вообще ввязываться в это дело? Что нам даст Сахалин? Даже если японцы его захватят – дальний угол, никому не интересный, – вдруг спросил Вася.

Я подавил в себе раздражение и терпеливо начал объяснять.

– Сахалин самое беззащитное российское владение, японцы рано или поздно высадят туда десант. Тем более что далеко плыть не надо. А захваченная чужая территория очень сильно укрепляет позиции на переговорах, потому, взяв Сахалин, японцы выторгуют и Корею, и Маньчжурию.

– Ну случится война с Японией, ну проиграет Россия, нам же только лучше – недовольство царем, генералами, волнения, народ поднимется на борьбу… – Вася упрямо гнул свою линию.

– Возможно, что проиграет. И само собой, народ поднимется. Только для такой борьбы у нас пока ни сил, ни средств, поэтому будем тренироваться на задаче поменьше. И еще – нам это может дать небольшой тактический выигрыш, но стратегически мы очень крупно проиграем, нам в будущей России нужен полностью функционирующий, а не заткнутый японцами Транссиб.

– А что мы можем? Пусть вон армия Сахалин обороняет, – продолжал упираться Шешминцев.

– На армию у меня надежды нет. Точнее, нет надежды на командование – как только им перережут связь с окружающим миром, они наверняка сдадутся.

– То есть вы хотите устроить там партизанскую войну, как это было в Трансваале?

– Именно, – объяснял я в основном Васе, поскольку с ребятами говорил еще в Америке, а с Медведником еще во Франции.

– Хорошо, развернем артели, будем ходить в тайгу или куда там хоть за шишками, хоть еще за чем, наметим схроны, места для стоянок, прикинем, кого можно подключить из местных, – Егор как-то очень по-деловому воспринял задачу и теперь старался уяснить ее со всех сторон.

– Ну, не мне тебя учить. Там сейчас порядка двухсот-трехсот ссыльных, преимущественно боевики и бомбисты. Есть русское население, есть аборигены – айны, они сильно не любят японцев.

– А если местные не захотят? – снова вскинулся Вася.

– Японцы прижмут хвост – сами придут, – коротко объяснил я. – Им там стесняться некого. Они цивилизованность изображают для европейцев, а с корейцами, айнами и китайцами обращаются хуже, чем со скотом. Полагаю, что на Сахалине будет то же самое, – я помолчал немного и продолжил: – Но самое главное в ваших действиях – информация.

– Разведка? – поднял голову от записей Медведник.

– Нет. Главное, чтобы мир знал, что сопротивление продолжается и что там творят японцы.

– Хм. Маловероятно. Японцы наверняка захватят Александровск, а это единственный кабель на остров, как передавать сведения?

– Те же шхуны, что повезут патроны, будут регулярно заходить в оговоренные бухты, и я добьюсь, чтобы на них были американские корреспонденты. А через год в Николаевске должна появиться станция беспроволочного телеграфа, туда добраться через пролив. В общем, у вас полгода, максимум девять-десять месяцев. По моим прикидкам, начнется в конце лета или осенью.

* * *

Технически по КВЖД уже было временное движение, и на рабочем или товарном поезде можно было добраться до Харбина, от которого дорога уже функционировала в полный рост, но на это требовалось разрешение из дирекции строительства. Железнодорожный чиновник так и сообщил, поджав губы: дескать, шастают тут всякие, а потом вагоны пропадают, – но я был настойчив.

– К кому необходимо обратиться в строительном управлении?

– К главному инженеру Юговичу либо к его заместителю инженеру Собко.

– К Василию Петровичу???

– Да-с, а вы что, имеете честь его знать?

– А как же, инженер Скамов, вместе путеукладчик придумали.

Все решилось мгновенно, и уже вечером меня погрузили в служебный купейный вагон, прицепленный к товарняку, где начальник охраны после инструктажа снабдил винтовкой – пошаливали хунхузы, для которых товарный состав был источником больших ништяков. М-да, что по одну сторону Тихого океана поезда грабят, что по другую… Но доехали за сутки, без приключений.

Собко, загорелый до черноты, но такой же веселый и громогласный, тут же потащил меня смотреть свое хозяйство, механические мастерские, депо и все, связанное с железной дорогой. Удовольствие было видеть, как этот большой человек любит свою работу и вникает в каждую мелочь и как его любят подчиненные – каждый, с кем Вася останавливался переговорить, от смазчиков и кочегаров до инженеров, радовался общению с ним.

Часа через два я взмолился отпустить меня, потому как вечером отправлялся регулярный поезд в Россию, а мне уже сил не было смотреть на кули, строителей, американцев, русских и черт еще знает кого в этом Вавилоне. Вася несколько надулся, но отправил в управление строительства, на Большой проспект, чтобы мне выписали литер, а сам обещался быть чуть позже, как только закончит обход.

Здание еще только строилось, сдана была лишь половина левого крыла, но в нем уже вовсю работали. На меня во френче, сапогах и косоворотке, которые я напялил, как только прибыл в Россию, смотрели молча и неодобрительно, но мне же с ними не детей крестить. Добравшись до кассы, я поздоровался с еще более надменным, чем во Владивостоке, чиновником и спросил его о литере первого класса до Томска.

Впечатление было такое, будто я вдруг дал ему оплеуху – кассир отшатнулся, побагровел и хлопал глазами, как вытащенная из воды рыба. Честно говоря, я не очень понял, чем была вызвана такая реакция, но тут этот хрен наконец-то продышался и выдал!

Это было привычное «ходют тут всякие», помноженное на сословную спесь и мой если не крестьянский, то мастеровой прикид. Мне сообщили, что я потерял берега и могу ехать только третьим классом, да и то столь высокое начальство в лице кассира еще подумает, выписывать ли мне билет. Вокруг нас начали останавливаться служащие, и они, судя по их репликам, явно были не на моей стороне. Ситуация накалялась, я начал стервенеть и чуть было не вцепился кассиру в кадык, но одновременно явились вызванная кем-то охрана, чтобы вытолкать меня взашей, и Собко.

Литер выписали, красный, как свекла, кассир извинился, Собко