Ополченцы - Алексей Дягилев

С Кешей у меня второй «сиротка», так что, обговорив с ним все нюансы, иду на батарею. Батальон, снявшись с передовой и свернувшись в походные колонны рот, уже практически весь отошёл. Ванька с комбатом тоже порешали все свои дела. На бывших позициях в деревне оставался только один взвод, имитируя активность и стреляя в сторону фрицев. Немцы тоже отвечали, причём из пулемётов, так что под эту стрельбу батальон смог отойти «без хвоста». Но, то ли пехота испугалась, то ли у них кончились патроны, но через полчаса они притихли или вообще смылись с позиций. Фрицы мышей ловить не стали а, выслав разведку, спокойно заняли Инютино или всё, что осталось от деревушки, войдя в неё с запада, со стороны дальнего леса.

— Что будем делать, Вань? — Спрашиваю я командира. — До контрольного срока ещё час, а гансы осмелели, и того и гляди на нас попрут. — В подтверждение моих слов слева заработал Кешкин пулемёт.

— Приказ выполнять. Что нам ещё остаётся. — Нервно отвечает он.

— А если отрежут? С нашими силами нам не пробиться.

— Значит, тут все и поляжем.

— А нахрена? Сами погибнем и батальон не прикроем. Нас обойти как два пальца об асфальт. А колонну фрицы и пешком догонят.

— Ты, что предлагаешь?

— Цепляй орудие, забирай пешмергу, — показываю я на наших пехотинцев, — и валите отсюда. А мы немного постреляем и догоним, встретимся возле деревни Шилово, там как раз мост через реку, займёте позицию и отсекёте от нас хвост, если он будет. — Показываю я на схеме точку рандеву.

— Хорошо, только сначала вместе постреляем, а потом отойдём.

— Взвод, к бою! — Командует лейтенант. — Всё, иди Коля, встретимся, сам знаешь где.

В первую очередь я приказываю ездовым отогнать запряжки с передками на северо-восточную опушку рощи и ждать нас там, потом вместе с дядей Фёдором забираем пулемёт с боекомплектом и бежим на помощь к Задоре. Фрицы зашевелились и, запустив в небо несколько осветительных ракет на парашютах, пошли в атаку со стороны шоссе. А вот это они хорошо придумали, так что работаем как в тире, укладывая на асфальт перебегающие через дорогу фигуры. Мы успели вовремя, Кеша как раз перезаряжался, так что установив свой пулемёт за деревом, я очень быстро осадил атакующих. А когда через несколько секунд к нам присоединился второй «инструмент», и мы сыграли дуэтом, то атакующие очень быстро закончились. Дистанция была от двухсот до трёхсот метров, и били мы по гансам с фланга, так что результат получился отличный, для нас, а вот для фрицев не очень, поэтому они обиделись и попытались нащупать нас из пулемётов. А вот это они зря, видимо взводный только этого и ждал, так как в течение минуты наша сорокапятка загасила все огоньки из пламегасителей фрицевских стрелялок. Потом пушка переключилась на деревню и, выпустив в ту сторону десяток снарядов, замолчала. Зато раздухарилась наша пешмерга, выпуская в белый свет как в копеечку залп за залпом. Под прикрытием артогня «батареи» меняем позицию и смещаемся ближе к Малышу. Свою «Светку» я отдаю дяде Фёдору, так как стрелять из винтовки толком ещё не могу, ППД же перед боем попросил у меня Ванька. А так как стрелок из меня ещё не полноценный, (держать на весу и плотно прижимать приклад к плечу не даёт незажившая до конца левая рука), пришлось переквалифицироваться в пулемётчики.

А вот из ручного пулемёта, оперев его на сошки, работать гораздо удобнее. Фрицы очухивались минут пять, а потом в воздухе завыли мины, и первые пристрелочные стали разрываться на позициях нашей батареи. Надеюсь, наши уже свалили, а то могут и не успеть, так как немцы подвесили над рощей несколько ракет и перешли на беглый огонь. Пока фрицевские канониры валят берёзки и сшибают шишки с елей, смещаемся ещё дальше налево и занимаем позиции в стрелковых ячейках, вырытых здесь нашей пехотой. Через несколько минут гансы переносят прицел и бьют уже по всей опушке, особенно по тому месту, с которого по ним работали «газонокосилки» и, пристрелявшись, снова бьют сосредоточенным, а потом переходят на беспокоящий огонь. Фонари в небе погасли, но новых никто не зажигает, видимо хитрые «электрики» опять что-то задумали. Но на каждую хитрую немецкую за… думку, есть русский Емеля с пулемётом, потому что первым фрицев увидел всё-таки он, а скорее учуял якут. Ну и соответственно причесали их от всей своей доброй души с богатырским размахом. Как два брата-акробата смогли в такой темени разглядеть переползающих через шоссе фрицев, я не знаю, но в харю гири мы «ползунам» устроили, три пулемёта, да ещё с кинжальной дистанции как Фома буем смахнули с дорожного полотна всех пруссаков и остальных всяких разных швабов. Ещё больше не повезло тем, кто всё-таки успел перебраться на эту сторону дороги, осветительные ракеты были и у нас, так что подвесив одну люстру над дорогой, мы практически втоптали свинцом в грязь всех невезучих.

Закончив все дела на скотобойне, делаем ноги, и как можно быстрее, потому что ответка уже завывает в небе. Свистнув Кешке, бежим вдоль опушки, не разбирая дороги, стараясь не провалиться в ямку окопа. Подбегая к позиции Емельяна, не дожидаясь вопроса, кричу.

— Какава! — и тороплю бойцов, чтобы скорее сваливали.

— А может, я прикрою, командир? — спрашивает Малыш. Приходится повышать голос и говорить волшебное слово.

— Быстро. Я сказал. Через минуту нас тут всех с землёй смешают. — Первые мины разрываются с недолётом, поэтому принимаем влево и пытаемся срезать угол по лесу. Правда, через десяток шагов попадаем в болотце, но хорошо хоть неглубокое. Темп сразу снижается, мы уже не бежим, а бредём по колено в воде. Хорошего, конечно, мало, ледяная вода сразу попадает за голенища сапог, но всё это фигня, по сравнению с мировой революцией. Так как вторая серия мин, разрывается примерно в том месте, где мы должны были быть, если бы не свернули и побежали вдоль опушки. Недолёт есть, перелёт только что был, поэтому ускоряемся, как можем, свернув ещё левее, так как под точку попадать никому неохота.

Третьим залпом, накрывает опушку и часть болота позади нас, но мы уже успели отойти на безопасное расстояние, так что и на этот раз пронесло. Да и мины рвутся в воде, уйдя в мох, так что большая часть осколков остаётся на дне. Далее немцы продолжают лупить по южной опушке, но