Нейрокошмар - Мик Фаррен

– Я знаю. Но он умер, и поэтому я перестал беспокоиться о нем. Ты идешь со мной или останешься здесь, чтобы попасться в знак солидарности с твоим приятелем?

Малыш Менестрель повернулся на пятках и пошел к машине. Поразмыслив несколько минут, Билли последовал за ним. Проводник Менестрель устроился за рулем и резко рванул с места, так что Билли едва успел забраться в машину. Долгое время они ехали в молчании, нарушить которое пришлось, когда на пути их, наконец, возникло ничто. Менестрель, не останавливая машину, взглянул на Билли.

– Погляди по сторонам, может, найдется среди хлама стазис-генератор…

Билли угрюмо смотрел перед собой.

– Сам его ищи. Ты же офигенно умный. Ты же все знаешь.

Малыш Менестрель резко нажал на тормоза, и машина встала. Он повернулся и, схватив Билли за отвороты плаща, вплотную приблизил лицо к его лицу.

– Слушай, или мы прилагаем усилия и выбираемся из этого вместе, или ты остаешься здесь. Или ты сотрудничаешь, или я избавлюсь от тебя. Какой путь выбираем?

Билли посмотрел на него, закрыл глаза и вздохнул.

– Хорошо, хорошо. Я сделаю, как ты хочешь.

Менестрель снова завел машину.

– Найди стазис-генератор. Он нам нужен.

Билли оглянулся. Он посмотрел за сиденьями, на контрольной панели и в задней части машины. Наконец, он хмуро обернулся к Менестрелю.

– Кажется, его здесь нет.

– Ты везде посмотрел?

– Да. Похоже, генератор здесь не прятали.

– Дрянь дело… А нельзя ли куда-нибудь вставить наши генераторы, чтобы их поля прикрывали машину?

Билли покачал головой.

– Нет. Судя по всему, эту машину использовали только в стабильных областях.

Пейзаж снаружи начал ломаться. Большие дыры серой пустоты возникали на гладкой поверхности равнины. Билли посмотрел в узкое боковое окно. Потом повернулся к Менестрелю.

– Может, бросим машину и пойдем пешком?

– Нет, поедем, пока она не развалится. Включи-ка свой генератор.

Дорогу постепенно захватывало все больше участков пустоты. Окружающая равнина почти исчезла. Вскоре они ехали по испорченной дороге посреди ничто. Менестрель круто поворачивал то в одну, то в другую сторону, удерживая машину от соприкосновения с пустотой. Какое-то время ему это удавалось. Вдруг передние колеса попали в круглую дыру в дороге, примерно метр в диаметре. Они задымились, расщепились и исчезли. Нос машины врезался в дорогу с металлическим скрежетом.

Менестрель полностью потерял контроль над машиной. Она пролетела по дороге примерно пятьдесят метров и врезалась в большой участок дезорганизованной материи. Добрая треть корпуса исчезла. То, что осталось, рассыпалось на части. Билли обнаружил, что скользит по дороге на секции рамы. Он столкнулся с другим отвалившимся куском, который тоже рассыпался. Билли врезался в поверхность дороги. Он ушибся, но только и всего: его полностью защищало поле ПСГ.

Он поднялся и осмотрелся. Менестрель растянулся недалеко впереди. Пока Билли шел к нему, поднялся. Видимо, он также избежал серьезных повреждений. Мрачно посмотрел на обломки машины.

– Полагаю, ей пришел конец.

– Теперь пойдем пешком?

– Если у тебя нет мыслей получше.

– У нас нет еды, нет воды и нет денег. Можем сдаваться прямо сейчас.

Несмотря на пессимистичное настроение, Менестрель пошел вперед. Билли поплелся следом.

Он чувствовал, как накатывает печальное опустошение, которое он всегда испытывал, оказавшись в ничто. Ощущение времени исчезло. Он попытался зацепиться за реальность, поддерживая разговор. Это была непростая задача. Менестрель пришел в унынье и не желал разговаривать.

– Как думаешь, сколько нам идти по этой дороге?

Менестрель хрюкнул.

– Пока не дойдем до конца.

– А что на другом конце?

– Надеюсь, другая дорога. Если я прав, она приведет нас в Лидзь.

– И долго идти?

Проводник мрачно посмотрел на него.

– Ты разве не знаешь, что в ничто время и расстояние ни чёрта не значат?

– Но я…

– Но что?

– Ничего. Я не знаю и не понимаю этих дорог.

– А кто тебя просит их понимать?

– Я хочу сказать, что они осмысленно направлены, как бы ведут из одного места в другое. И они прямые. Если у дороги есть длина, то человек может ее измерить.

– Кто тебе это сказал?

– Это понятно, если рассудить здраво.

– И что же подсказывает здравый смысл?

– Я полагаю, я думаю…

Менестрель сурово посмотрел на него.

– И часто с тобой случаются приступы тяжелой задумчивости? Я тебя не очень понимаю.

– И не понимай. Просто прими. Не считай, что ты всему в этом мире можешь дать объяснение, все точно установить. От этого только запутаешься, – Билли сдвинул шляпу и почесал голову. – Эти дороги, как мне кажется, выглядят слишком прямо.

Малыш Менестрель фыркнул.

– Это не более чем «кажется», особенно в ничто.

– Да, но…

Проводник глубоко вздохнул.

– Просто иди вперед.

К сказанному нечего было добавить. Они шли в тишине, каждый погруженный в собственные мысли. Билли полностью потерял представление о времени. Он обнаружил, что невозможно определить, давно ли они находятся в пути. Порой казалось, что прошло несколько мгновений. Порой – несколько дней.

Его представление о пространстве как-то странно изменилось. Менестрель оказывался прямо позади него, а в следующее мгновение их разделяло широкое пространство.

Порой казалось, что проще идти, уставившись в дорогу. Но, как выяснилось, и это не вполне выручало. Билли понял, что на самом деле тревогу нагоняют дыры ничто, словно оспины разбросанные по поверхности дороги. Неожиданно он наступил на одну из них, и поле его генератора превратило дыру в твердую поверхность. Билли начинал ненавидеть это угнетающее путешествие.

Но едва Билли со всей безнадежностью ощутил, что они оказались в ловушке искривленного пространства, и обречены на вечные скитания по пустынной, исчезающей дороге, как Малыш Менестрель сжал его плечо.

– Мы пришли куда-то.

Билли посмотрел вверх. Там, на высоте тридцати метров от них, шла другая, более широкая и надежная дорога, пересекавшая их путь почти под прямым углом, подобно широкому мосту. Не было никакой возможности подняться на нее. Билли хмуро уставился на Малыша Менестреля.

– Это лишь еще одна дорога. Даже если она и висит в воздухе.

– Ну да. Но посмотри, что на ней. Билли посмотрел снова. По этой странной магистрали, насколько мог увидеть глаз, лениво катился поток людей.