Соддит. Салямиллион - Адам Робертс

Звезды подмигивали, словно награждали колдуна безмолвными серебристыми аплодисментами.

— Гэндеф! — со смехом крикнул соддит. — Чудесные чары! Ты здорово проучил их за наглость!

С впечатляющей быстротой колдун вскарабкался на дерево и устроился на ветке рядом с Бинго.

— Что? — спросил он. — Что происходит?

Соддит никогда не видел у него таких больших и выпученных глаз.

— Ты дал хороший урок этим хищникам! — в восторге пояснил Бинго. — Сначала подманил их поближе, а затем вызвал огненные чары и поджег почти всю стаю!

— Откуда взялись волки? — спросил Гэндеф.

— Ты обратил их в бегство!

— Они очень опасны, — все еще осматриваясь по сторонам, произнес колдун. — Кто нес вахту? Почему нас не предупредили?^[27]

Гномы спустились с верхних ветвей и, похлопывая старика по плечу, начали смеяться над незадачливыми волками.

— Между прочим, они едят людей, — заметил Гэндеф.

Тут кто-то заметил отсутствие Вомбла. Они несколько раз вразнобой окликнули его по имени, затем осмотрели землю под деревом и поняли, что произошло.

Остаток ночи отряд провел на дереве.

* * *

На следующий день Гэндеф снова повел их вдоль берега реки.

— Не нужно падать духом, — сказал он спутникам. — Вскоре мы доберемся до Мельницы, попируем вволю и восполним наши припасы.

Они пришли к Мельнице около полудня, но увидели лишь руины, почерневшие от огня. Из земли среди золы торчали обгоревшие бревна. Все пространство вокруг них было выжженной пустошью. От деревьев в саду остались только голые смолисто-черные стволы. Закурив трубку, Гэндеф осмотрел разоренное место и сказал:

— Гоблиндюки.

— Я голоден, — пожаловался соддит.

— Печальный поворот событий, — констатировал старик.

— Я голоден, — повторил Бинго.

— Колдун, что мы будем делать? — спросил Мори. — Неужели в этой опасной местности не найдется другого приюта для бедных путешественников? А если волки вернутся? А если огромная армия разъяренных гоблиндюков выйдет из подземных лабиринтов Мятных гор и отправится в погоню за нами? Я не хочу погибать от истощения и голода! Я не хочу, чтобы мои кости обглодал какой-нибудь орел.

— Твой оптимизм похвален, мастер Гном, — ответил Гэндеф. — Но что бы ты ни говорил, мы оказались в очень бедственном положении. Здесь нам уже никто не поможет, поэтому мы должны отправиться к Биорну.

— К Биорну? — эхом повторили гномы.

— Я голоден, — пискнул Бинго.

— К Биорну, — кивнув головой, подтвердил Гэндеф.

— Ты имеешь в виду оборотня Биорна, который днем человек, а ночью превращается в медведя? — с дрожью в голосе спросил Фэйлин.

— Нет, я бы так не сказал, — нахмурившись, ответил Гэндеф.

— В чем дело? — поинтересовался Бинго. — Что еще за оборотень?

— Легенды, которые окружают этого Биорна, ужасны, — произнес Мори, поднимая с земли обгоревшую ветку. — Он жуткий зверь.

— Для тревоги нет повода, — возразил колдун. — Конечно, он человек настроения, поэтому нам лучше вести себя по-хорошему. Но его дом гостеприимный и чистый. Главное, не сердите Биорна, иначе он вырвет ваши руки и ноги, переставит местами окровавленные культи и для забавы заставит вас танцевать вверх тормашками.

Никто не знал, что сказать на такое предупреждение. Отряд охватило уныние.

* * *

Они продолжили путь вдоль берега реки. Гэндеф потчевал спутников историями об оборотне Биорне, и в каждой из них присутствовали словосочетания «вырвал ногу», «разорвал грудь» и «агонизирующая боль». Две байки заканчивались одной и той же фразой: «и бедолага присоединился к куче все еще дрожавших тел». Казалось, колдуна забавляла жестокость этих рассказов. Несколько раз, описывая кровавые сцены, он смеялся — точнее, издавал смесь хохота и хриплого кашля. Однако гномы не разделяли его веселья и становились все более мрачными.

Вскоре они свернули от реки и пошли через поля, где клевер, пахший медом, был высотой по грудь гномов.

— Идем-идем! — подгонял их Гэндеф, поднимаясь по склону пологого холма и оставляя за собой след в траве, словно лодка — кильватер.

Солнце начинало припекать.

— В доме Биорна мне понадобятся чары слуха, — заявил колдун. — Поэтому прошу вас не создавать излишнего шума.

Вызвав магические чары, он засунул их в правое ухо.

К тому времени они поднялись на вершину широкого холма и увидели большой особняк, стоявший посреди открытой местности. Когда отряд приблизился к резным воротам, ведущим в широкий двор с ухоженным садом, Бинго поразился тому, как мастерски и элегантно был сложен бревенчатый дом. Во дворе у навеса стоял высокий широкоплечий блондин. Держа курицу за ноги в нескольких дюймах от лица, он скептически разглядывал ее.

— Ты провоцируешь меня! — ворчал Биорн. — Только не нужно так смотреть на меня. Тебе прекрасно известно, что я не смогу поднять руку на такую цыпочку, как ты.

Он покачал головой и выпустил птицу обратно в курятник.

— Нет, — добавил он, обращаясь к самому себе. — Это выше моих сил.

Биорн произносил слова со старательной точностью, но Бинго уловил в его монотонном голосе акцент, который он прежде никогда не слышал.

— Взгляните на эти руки! — произнес Гэндеф резонирующим и громким шепотом, в котором ему не было равных. — Какие огромные и мускулистые! Он спокойно может разорвать ими толстый том с колдовскими чарами! А вас укоротит в два счета, уж будьте уверены.

Владелец мускулистых рук повернулся к гостям.

— Биорн, — с притворной сердечностью окликнул его Гэндеф. — Приветствуем тебя!

Светловолосый мужчина бесстрастно осмотрел путешественников.

— Колдун! — рявкнул он. — И гоблиндючья свора? Нет, это гномы. Гномы лучше, чем гоблиндюки. Добро пожаловать, ребята.

— Спасибо за отзывчивость, мастер Биорн, — низко кланяясь, сказал Мори. — Могу ли я выразить вам комплимент по поводу экстраординарной гладкости вашего красивого подбородка?

— Моего подбородка? — спросил Биорн.

Выражение его лица все время оставалось неизменным.

Тем не менее Бинго счел оборотня более вежливым, чем можно было судить по описанию Гэндефа.

— Да, у меня гладкий подбородок. Мой брат отрастил белокурую бороду. Он известный музыкант и играет на рожке и гуслях. Ему это нужно для образа. А у меня подбородок гладкий.