Надежда гардемарина - Дэвид Файнток

— А что особенного? — стал оправдываться Хольцер. — Я просто так сказал.

— Прекрати, говорю тебе.

Вакс, ухмыляясь, сдался.

Через полчаса я почувствовал, что читаю одно и то же и все слова проходят мимо. Я поднялся.

— А ну пошли, Вакс.

Я вышел в коридор. Через минуту появился и он. Я направился к лестнице.

— Куда мы?

Я, не обращая на него никакого внимания, спустился по лестнице на, второй уровень, оставив ему право идти за мной или остаться. Он пошел. Я направился вдоль по коридору к спортивному залу, открыл люк. В зале никого не было.

Вакс стоял в проеме.

— Что ты делаешь?

Я снял китель, аккуратно сложил его на коня и взялся за галстук.

— Сифорт… мистер Сифорт, какого черта? — Он стоял, прислонившись к дверному косяку.

— Заходи и закрой люк. Это приказ. — Я снял рубашку, положил поверх кителя. Вакс неторопливо кивнул и захлопнул люк. Я выложил все содержимое карманов.

— Что случилось, мистер Сифорт?

— Лучше приготовься, Вакс.

— К чему?

— Нам надо решить все до конца, раз и навсегда.

— Ведь между нами договор. Разве вы не помните?

— Плевал я на договор. — Я затянул шнурок.

— Почему? — Похоже, он не собирался раздеваться.

— Я не терплю тебя. — Я бесстрашно подошел к нему, схватил за ворот. — Как хочешь, Вакс. Форма твоя. А я могу ее испачкать.

Он неохотно расстегнул китель. Я встал в позицию карате: на цыпочках, весь внимание. Вакс отступил, покачал головой:

— Сейчас не время драться. Ник. Сам знаешь, какое положение на корабле.

— Драться буду я. А ты просто стой.

— Не надо, Ник. — Ведь командир погиб!

Я ударил его. Ему это явно не понравилось, он занял оборонительную позицию. Мы кругами ходили друг перед другом.

— Сначала скажи мне, чего ты хочешь. Ник. — Он отступил назад, разжав кулаки.

— Чего хочу? — Голос мой дрожал от ненависти, — ты зверь, Хольцер, животное. Глумишься над ребятами. Причиняешь им боль. — Я так и стоял с поднятыми руками, готовый к драке. — Ни разу не видел, чтобы ты сделал что-нибудь доброе. Со своими обязанностями ты неплохо справляешься, но большей сволочи, чем ты, я в жизни не видел!

— Знаю! — к немалому моему удивлению, крикнул Вакс, сунув руки в карманы. — Но ничего не могу поделать с собой, Ник, Я всегда был таким. И таким останусь.

— Давай драться.

— Зачем?

— Нам надо с этим покончить, Вакс. Победишь ты, попрошу командира списать меня на берег на четыре месяца. Тогда ты станешь первым гардемарином. И будешь делать что хочешь.

Командир имел право лишить меня на какое-то время чина. В этом случае мое продвижение по службе приостановилось бы, а Вакс продолжал бы идти вперед.

— А если победишь ты?

— Тогда я буду главным. На всем протяжении пути в Окраинную колонию и обратно. Знаешь, в чем твоя проблема? Ты считаешь меня первым гардемарином, а себя вторым. Но ты заблуждаешься!

— Заблуждаюсь? — Он снова опустил руки. Ему явно не хотелось драться.

— Дело в том, что я первый гардемарин, а ты никто! — Я подошел к нему и ткнул в грудь, едва доставая головой до его подбородка. — Второго гардемарина нет! Только первый. И я не виноват, что это не ты! Ты пытался взять верх надо мной с того самого момента, как я появился на корабле! И все-таки я первый. Я ненавижу тебя! Презираю!

Он ответил вполне спокойно;

— Я знаю, хорошего во мне мало, Ники, но что же мне делать?

Я заорал:

— Делай что хочешь! Мне плевать! Но ты должен выполнять все мои приказы, как остальные! И за это я готов заплатить своей жизнью! — Я перевел дух. — Ладно, хватит болтать, ты, ублюдок!

— А если я соглашусь?

— Не верю. Я видел, как ты обращаешься с остальными!

— Я свое получу.

— Не сомневайся, получишь. За все!

— Подожди, прошу тебя. — Я не понимал, почему он медлит. Ведь он мог стереть меня в порошок. Когда мы дрались, мне просто повезло.

Я отошел в противоположный конец зала и залез на брусья.

— Даю тебе тридцать секунд, а потом держись. — Я стал считать про себя и, когда прошло тридцать секунд, спрыгнул с брусьев и двинулся на него.

— Я согласен подчиняться вашим приказам, мистер Сифорт.

Я обалдел:

— И долго?

— Пока вы будете моим старшим офицером. — Он произнес это с нотками покорности в голосе.

— Не верю. Скоро ты забудешь о своем обещании. Давай все решим сейчас, раз и навсегда.

— Даю слово. — Вакс не мигая смотрел мне в глаза.

— Почему, Хольцер?

Он покачал головой:

— Не знаю. Возможно, после гибели командира не так уж и важно стать первым гардемарином. К тому же я иногда замечаю, как Алекс на тебя смотрит, когда ты не видишь. — Он с сомнением взглянул на меня, опасаясь насмешек. — Ну что, понял теперь? Не волнуйся, я сдержу слово.

Пришлось согласиться.

— Посмотрим, — сказал я. — Сто отжиманий.

— Есть, мистер Сифорт! — Он ослабил галстук, опустился на палубу и стал отжиматься.

Кажется, он всерьез решил подчиняться моим приказам.

Я не сдался. Заставил его работать целых два часа, пока он не взмок. Потом молча вышел из зала.

Я испытывал Вакса. Целый месяц. Ему приходилось начищать кубрик сверху донизу. Не проходило и часа, чтобы я не давал ему поручений. Он выполнял все беспрекословно, хотя дружеских чувств ко мне не выказывал. Но и не цеплялся. Остальные предпочитали не попадаться ему на глаза, до того он был злобным.

После гибели лейтенантов нам приходилось дежурить в два раза чаше, чем обычно. У меня не проходила усталость, впрочем как и у остальных. Свободное время после обеда я проводил с Амандой. В шахматы я больше не играл: мой главный партнер стал командиром, и об этом не могло быть и речи. А таких близких друзей, как он, у меня просто не было. И я чувствовал себя несчастным. Все мы были несчастны.

И командир Мальстрем тоже, хотя виду не подавал. Мне снились страшные сны. Алекс, чтобы отвлечься, включал свою бьющую по мозгам музыку. Сэнди миловался со своей новой подружкой.

В кубрике я срывал свое настроение на Ваксе. Я издевался над ним так, как он раньше издевался над другими, даже больше. Заставлял его вставать ночью и регулировать температуру в кубрике, ставил по стойке «смирно», когда ему хотелось отдохнуть. По вечерам посылал его под ледяной душ, иногда на целых полчаса. Потом слышал, как он стучит зубами и никак не может согреться.