Наблюдатель - Андрей Красников

– Я редко летаю, – сообщила мне Фрея, с любопытством поглядывая вниз. – Обычно как-то не до этого, а в последнее время еще и научная работа. Совсем замоталась.

– А как называется ваша диссертация? – поинтересовался я, рассматривая горящее небо. Меня, в отличие от спутницы, оно интересовало заметно больше того, что находилось под нами.

– «Институт наблюдателей и его роль в истории Земной Федерации». Я пытаюсь понять, какие именно открытия можно отнести на ваш счет за последние два века.

– Да какие там открытия, – начал было я и тут же заткнулся. Секретность моей профессии никто не отменял. И даже тот факт, что я сейчас в самом центре Федерации, а о существовании наблюдателей знают все вокруг, не дает мне права говорить про суть своей работы. – Извините, не могу об этом рассказывать.

– Жаль, – навострившая было уши Фрея расслабилась и поудобнее устроилась в кресле. – Но вы же действительно один из первых наблюдателей? Алан Конте, из системы Химеры. Верно?

– Ну да, все правильно.

– И вам действительно сейчас больше двухсот тридцати лет?

– Двести тридцать девять, если быть точным, – усмехнулся я, отправляя флаер в сторону моря. – Но вообще мне всего двадцать три по субъективному времени.

Некоторое время спутница внимательно меня рассматривала, словно пытаясь увидеть признаки подделки.

– Алан, а вас не тревожит изменение пигментации?

– Да нет, привык уже. Хотя сто пятьдесят лет назад было страшновато, не спорю.

– А оторванность от своего родного времени?

– Ну, знаете… Конечно, сейчас здесь все довольно сильно изменилось. Но я бы не сказал, что это очень заметно. Люди те же самые, техника, конечно, стала более интересной, но в целом ничего особенного я не замечаю. Самого, кстати, интересует этот вопрос. Не подскажете, почему мир практически не изменился?

Фрея задумчиво хмыкнула, а затем уставилась стеклянными глазами прямо по курсу флаера. Затем принялась рассказывать:

– Последние двести лет ознаменовались качественным прорывом в так называемом федеральном сегменте исследований. Сделаны многочисленные открытия в областях, связанных с гравитацией, временем, биоинженерией, антиматерией и гиперпространством. Корпоративный сегмент исследований значительно продвинулся вперед в областях, связанных с добычей и транспортировкой материалов, терраформированием, репликацией и робототехникой. Потребительский сегмент с уходом крупных игроков рынка значительно просел в скорости своего развития.

Девушка снова повернулась ко мне, моргнула, и ее глаза приобрели нормальное выражение.

– Но, если честно, это не особо заметно. Спрашивается – чего еще хотеть обычному человеку? Вокруг – сплошной интерактив, сети, друзья, знания, развлечения, если хочется – то и виртуальность, любая, на выбор. Социальные коэффициенты в системах внутреннего сектора такие, что можно не работать, посвящая себя творчеству или развлечениям…

– Но вы пишете диссертацию, – напомнил я. Опять вспомнились родные, которые тоже всеми силами старались получить образование. – Для чего?

– Хочу улететь с Барнарда, – недоуменно пожала плечами Фрея. – А, вы же не знаете… Высшее образование приравнено к действительной государственной службе и служит основанием для выдачи полного гражданства. А оно уже дает возможность перебраться в тот мир, который больше нравится. Кроме Земли.

– А почему туда не пускают?

– Заповедник, – она улыбнулась, и ее глаза снова приобрели стеклянный вид. – Человеческая популяция на Земле в настоящий момент насчитывает пять с половиной миллионов человек. В большинстве случаев это служащие федеральных парков и работники, регулирующие экологическую обстановку. Также в течение года на Землю попадают от десяти до тринадцати миллионов туристов.

– Слушайте, Фрея, а вы это все знаете или прямо сейчас читаете откуда-то? – с подозрением поинтересовался я, аккуратно опуская легкую машинку к самому морю.

– Читаю, конечно, – удивилась девушка. – Я же вижу, что вы не интерактивны, значит, так просто эту информацию не получите. А мне не сложно.

– У вас что-то вроде интегрируемого идентификатора, который пытались мне установить?

Фрея весело засмеялась, показав красивые белые зубки.

– Думала, что буду спрашивать вас обо всем, но получается, что гораздо интереснее отвечать на вопросы. Вы почти правы. Идентификатор – часть интегрируемого биокомплекса. Вообще, туда входит сам идентификатор, блок интерпретации нейроимпульсов, биочип, адаптивные линзы дополненной реальности и интерфейс связи с информационной средой.

Я невольно поежился, представив кучу всяких странных вещей, расположившихся в моем теле.

– Вы зря так пугаетесь, – Фрея ободряюще похлопала меня по руке. – Это очень удобно, а функциональность – запредельна. Скажем, какую музыку вы любите?

– Ну… Вагнер, Чайковский, Моцарт…

– Ясно, докосмическая эпоха… Итак…

Кабину флаера заполнили звуки «Ночной серенады».

– Впечатляет, – согласился я. – Как именно вы это сделали?

– Связалась с сетью, получила список произведений, связалась с флаером, включила на нем то, что понравилось.

– Здорово.

– Не хотите поставить себе такой же комплекс? – она лукаво улыбнулась, искоса посматривая в мою сторону.

– Нет, – категорично отказался я. – Не хочу, чтобы у меня в голове что-то лишнее было. Это ведь как будто быть киборгом. Лучше уж по старинке как-нибудь.

– Нет ничего плохого в том, чтобы быть немножечко киборгом, – убежденно сообщила мне Фрея. – Кстати, если вы опустите флаер на воду, то мы сможем искупаться.

Почему бы и нет.

Серебристая машинка погасила двигатели и аккуратно плюхнулась на волны. Колпак кабины откинулся, и девушка тут же поднялась во весь рост.

– Отлично! Обожаю море, – произнесла она, ловко сбрасывая платье и оказываясь в крохотном купальнике.

Я немного оторопел. Не от великого смущения – все же опыт общения с противоположным полом курсанты академии набирали очень быстро. Скорее, от неожиданности и от того, что в последнее время женщин вокруг меня не было совсем. Глаза упорно стремились в деталях изучить открывшуюся перед ними картину.

– Алан, давайте за мной, – спутница, совершенно не заморачиваясь, плюхнулась в воду, подняв фонтан брызг. – Здесь здорово!

Немного злясь на самого себя из-за подкравшегося возбуждения, я тоже выбрался из верхней одежды и спрыгнул с флаера. Вода оказалась изумительной. Теплая, слегка соленая, ласковая.

– Здесь говорят, что море сближает, – отплевываясь от накатившей волны, сообщила мне Фрея. – Может, будем на «ты»?

– Давай, – согласился я. Вода заметно прибавила мне уверенности. – А здесь глубоко?