Сила Воли - Юрий Иванович

Пришёл извозчик Петро. Тот самый, который и привёз ребят на заклание местным уродам. Причём пришёл с недоумевающей, перекошенной рожей, явно не осознавая причин только что прозвучавшего смеха:

— Чего это вы тут ржёте? — скорее прорычал, чем проговорил он. — И где Митяй? — на разложенные бумаги по столу, он вообще прищурился с крайним подозрением.

— На кухне дядя Митя, — спокойно отреагировал на вошедшего бугая, Александр. — Нам чай с малиной заваривает. Хочёшь и для себя закажи.

Брови у бандита стали домиком и он как-то боком стал сдвигаться в сторону кухни. Дошёл, коротко глянул туда, и тут де стал с присядкой разворачиваться на месте. Наверняка увидел связанного и окровавленного Митяя и сделал некоторые выводы. Уж какие — молодого гостя ни капельки не интересовало. Потому что в следующее мгновение Шульга сделал два выстрела из пистолета. Извозчик отпрянул на стену, да так и съехал по ней, имея у себя на лице два пулевых отверстия.

И опять, при виде убийства на её глазах, Анастасия впала с лёгкую прострацию, выпав из действительности.

Зато Александр рассиживаться не стал. Опрометью ринулся на выход и минут пять отсутствовал. Проверял, что там на улице творится. Потом вернулся с довольным видом:

— Карета подана, сударыня! И вокруг полное спокойствие. Расположение на околице — тоже немалый плюс в нашей ситуации. Быстренько заканчиваю с этими бумажками, преображаем тебя и начинаем грузиться. — Заметив состояние подруги, подскочил к ней, усиленно размял ей плечи, строго выговаривая. — Очнись! Сейчас не время для ступора! Кстати, немедленно запомни своё новое, отчество, фамилию и всё остальное. Ага! И мои не забудь! А то смешно получится, если ты не будешь знать данные своего супруга. Хе-хе!

После этого он ещё раза три настойчиво повторил:

— Зубри! Заучивай! Память-то у тебя отличная.

Но сам начал с посещения кухни. Там поколдовал над ведром, ссыпая в него и сливая разные, вроде простенькие по сути своей ингредиенты. Затем принёс ведро в светлицу и заставил Настю окунуть в него голову по самые брови.

— Ай! Щиплет кожу! — стала она запоздало попискивать.

— Терпи казачка — царицей станешь! — звучало слабое утешение. — Всего-то и надо так подержать волосы с четверть часа.

И сам он на месте не стоял, что-то делал, что-то перетаскивал. Но иногда подходил к подруге, проверяя её положение и плеская вонючей от уксуса жидкостью ей на затылок. При этом старался не рассмеяться, потому что поза у девушки смотрелась очень уж несуразно. Но это тело донора непроизвольно пробивало на смех, скорей нервное. Тогда как сам Киллайд Паркс ничего смешного или фривольного в позе не видел. Над ним довлели иные проблемы, и не хотелось упустить при отступлении отсюда какую-нибудь мелочь.

Когда время вышло, он вновь усадил недовольно мычащую Настю на лавку, закутав её волосы в парочку полотенец. После чего бесцеремонно взялся растирать её лицо какой-то серой массой. Приговаривая:

— Старайся лица не касаться и не размазывать до посадки в вагон. А там посмотрим… когда надо будет, подправим. Сейчас посиди маленько и не шевелись.

Кстати, себя он тоже чуточку изменил, наклеив на верхнюю губу узкую щёточку щегольских усиков. Где только взял такие? А когда ещё и по куску сухаря засунул за щеки, сразу стал выглядеть чужеродным и незнакомым человеком. Но… такие таланты следовало однозначно вписать в зачёт.

На последние штрихи и подписи в бумагах, у парня ушло минут десять, на укладку документов и оружия — ещё столько же. Могли сборы и дольше затянуться, но когда Настя накрыла ладонями колени, пытаясь отбояриться от кобуры с пистолетом, парень только глянул на неё и сердито шикнул. Мол, не до куртуазностей сейчас. И под юбку, дескать, я тебе заглядываю сугубо для дела. После чего на удивление ловко закрепил оружие на девичьем бедре. Потребовал вынуть пистолет, снять с предохранителя, а потом проделать обратные манипуляции.

Напоследок поднёс к лицу подруги небольшое зеркальце, принесённое из спальни:

— Ну как? Нравится?

А та даже отпрянула от своего изображения, настолько оно показалось ей чужим и непривычным. Волосы стали русые и неяркие. А вот личико состарилось лет на пять, посерело, появились морщинки возле глаз. Только и оставалось, что воскликнуть:

— Господи! Какая я страшная!

Тогда как Шульга с удовлетворением крякнул и заходился переносить вещи в трофейный транспорт.

Ещё раз глянув на своё отображение и грустно вздохнув, Бельских вышла сразу с первой ходкой, неся свой заплечный мешок и добавочную сумку через плечо.

— В ней самые ценные продукты отсюда: колбаса, масло, сыр и хлеб! Практически всё забрал! — проинформировал формальный супруг. Когда только успел собрать? — И стой здесь, присматривай за бричкой и за вещами. Лошадь успокой!

Сам же быстро перетаскал чемоданы и мешки, укрепил их внутри и на заднем выступе, положил на сиденье извозчика его кнут, и вновь скрылся в доме. Четверть часа прошло, пока он там с чем-то возился. Настя уже волноваться стала, нервно оглядываясь по сторонам, когда приятель появился, уселся на облучке, отвязывая и разбирая вожжи.

— Чего стоишь? Садись! — скомандовал резко и обозлено. И как только подруга уселась, взмахнул кнутом: — Но! Пошла, красавица! И не храпи ты с таким недовольством, мы тебя не обидим. И загонять тебя нет смысла.

Лошадь в самом деле смотрелась великолепно. Возможно ещё из трофейных репараций досталась, или каким иным способом перешла в руки жуликов и прохиндеев. Крупная кобыла, холёная, пегой масти. Шла легко, нисколько не заморачиваясь грузом и пассажирами. Разве что продолжала нервничать, косясь глазом назад, и не видя своего привычного хозяина. По всему получалось, что, несмотря на свои бандитские замашки, Петюня к животному относился лучше, чем к людям.

Ехали к железной дороге, но до станции не доехали. Свернули в другую сторону, и стали покидать посёлок. От чего Бельских сразу заволновалась, вскочила на ноги и стала держаться за плечи приятеля:

— Сань, а куда это мы?

— Здесь нам лучше на посадке не появляться. И в город возвращаться нежелательно. Поэтому проедемся до следующей станции и сядем всё на тот же поезд.

— Далековато… И там уже другой город.

— Ну и что? У нас больше двух часов времени. Всё успеваем.

В этот момент где-то далеко позади раздался заполошный звон пожарного колокола, Настя с минуту оглядывалась, пытаясь разобраться, потом снова приникла к спине Александра:

— Ой! Там что-то горит в посёлке!

— И это хорошо, что пожарники так долго спали, — с философским глубокомыслием изрёк Шульга. — Огонь если разгорится, его уже не потушить.