Сила Воли - Юрий Иванович

Не успели многочисленные идеи сформироваться в нечто стоящее, как обитателя тамбура, устроившегося с вещами по правому борту, побеспокоили курильщики. Так-то все желающие подымить не заморачивались, и курили непосредственно в купе. И двери держали открытыми, если не спали. Поэтому дым смещался по коридору лёгкими сквозняками и висел изрядными клочьями, не смотря на глухую ночь.

Но эта парочка довольно молодых людей (лет под тридцать) видимо хотела поговорить о чём-то вне своего купе. Потому и глянули на парня с нескрываемым недовольством. Но раз уж вышли, то встали у дверей с левой стороны, закурили тонкие папироски и о чём-то интимно зашептались. Говорили друг другу на ухо, но особый слух мемохарба позволил расслышать каждое слово:

— Вот же (ругательство)! От всего отказался! — гневалась дама.

— Может и в самом деле болен? — шипел мужчина.

— Да здоров он как бык! Просто перестраховщик. И явно нечто ценное везёт. Возможно фраерок на доставке.

— И что будем делать, если он и завтра от угощений откажется? Ещё и бабка эта мешается…

— Ну бабка к вечеру сойдёт. Лишь бы кто похуже не подсел… Ну и в крайнем случае, в его пищу сыпанём после обеда. В туалет-то он выйдет, и на наше радушие вроде как купился. А бабку выпрешь в коридор, сказав что трусы хочешь переодеть.

Киллайд, всё правильно понявший, только диву давался:

«И эти не хотят жить праведно? Как тут вообще людишки в этой уголовной среде выживают? Хуже зверей друг к другу относятся. Если бы не воспоминания донора, однозначно решил бы, что добрых, честных и правильных людей здесь не существует. Хорошо хоть у меня всякие там толерантные тормоза отсутствуют».

Парочка накурившихся воров ушла. Обитали они совсем рядом с тамбуром, в восьмом купе. Ещё кто-то мимо парня прошёл из других вагонов, кто в ресторан, кто из него. А потом и Александр решил прогуляться по коридору, рассмотрев, что как раз из шестого купе табачный дым валит гуще всего.

Прохода туда и обратно хватило для сканирования всех деталей. Четыре угрюмых рыла, каждый сам себя шире, пили водку, закусывали колбасой, играли в карты. Вроде как не шумели и не орали. Но это их никак не делало святыми. У троих наколок на теле — больше чем чистой кожи. Только один вроде как смотрелся чище, да опрятнее. Главарь, что ли? Но и его морда, если приснится, поневоле вздрогнешь и сон потеряешь. Опасные, в самом деле очень опасные уркаганы. И хуже всего, что не прячутся, явно никого и ничего не боятся.

Правда и Паркс их совершенно не боялся. Но как лучше всего действовать, отвоёвывая своё место под солнцем? Устроить с урками разбирательства прямо в купе? Слишком шумно получится и без крови не обойдётся. Ждать пока, кто из них выйдет в тамбур покурить? Так эти свиньи подобными правилами хорошего тона не заморачиваются. А вот в туалет, рано или поздно им приспичит. Надо только дождаться…

И долго караулить не пришлось. Видимо партия в карты закончилась, потому что донёсся довольный гомон игроков, и сразу двое громил вывалилось в коридор. Логично было предполагать, что они отправятся в разные туалеты, но они дружно двинулись как раз в тот конец вагона, где просиживал на чемоданах молодой Шульга. Из чего стало понятно: как-то они страхуют друг друга. Да и возле туалета это подтвердилось: вначале оба типа заглянули в тамбур, прощупали взглядами молодого паренька и его чемоданы, да с пониманием фыркнули. И только после этого один из них вошёл в стеснённую конуру отхожего места.

А Киллайд уже давно ко всему изготовившийся, смиренно обратился к оставшемуся типу:

— Товарищ, угостите, пожалуйста, папироской!

Тот глянул настолько хмуро и угрожающе, что казалось ударит, скорей чем угостит. Но потом снисходительно ухмыльнулся и всё-таки полез в карман за пачкой папирос. Этого вполне хватило мемохарбу для атаки. Удар длинного шила прямо в сердце, моментально вывел уркагана из категории живых. Хотя он ещё себя как бы осознавал сильным да здоровым, и даже рот пытался открыть для крика. Но и это у него не получилось. Потому что в два рывка его тело оказалось смещено к открывшейся наружу двери, а потом и выкинуто прочь. Если уж в рифму: то прямо в ночь.

Опять дверь прикрыта. И опять парень стоит, как ни в чем не бывало, держа что-то в левой руке. И когда второй тип вышел из туалета, удивлённо озираясь в поисках напарника, Шульга невинным тоном поинтересовался: