Княжич - Андрей Минин

Тогда-то я и решил, что хватит с меня. Это последняя уступка, на которую я иду. Отныне я буду драться за свою свободу.

Ну и как следствие вскрыл свою кубышку с накопленными богатствами. Деньги, заработанные на подъемах, падениях курса акций, утекали как вода, нагнал я на ферму строителей, нанял китайцев, выкупил новых холопов и не думал на этом заканчивать, лежали у меня на столе челобитные от каторжников, рекомендующие мне тех или иных людей, с кем им пришлось встретиться на шахтах по добыче урана. Просили за них и отвечали головой, уже послал я несколько человек, выкупить их в Москве. Верные люди мне нужны. И чем больше, тем лучше.

Строители же возводили дома, которых требовалось всё больше, разрастался наш посёлок всё дальше. Себя я тоже не обделил, начали поднимать мне усадьбу-крепость из крепчайшего камня, обещая закончить с коробкой к концу лета.

По плану это будет трёхэтажный особняк с четырьмя башнями по углам, на которые могут садиться дирижабли, думал я о будущем. Общая площадь моей крепости составит пять тысяч квадратных метров, планировал я разместить на стенах зенитные установки, сбивающие всякого, кто замыслит что-нибудь против меня.

Я на своей земле. Могу делать, что хочу, и держать любое вооружение, вплоть до тяжёлого.

Очень, очень мне не понравились эти игры с моей судьбой, отныне вычеркнул я из списка своих друзей дядю Ивана. Слишком уж наигранно звучали его утешения из трубки. Слишком он заботился обо мне. Сироп так и лился в уши, открылись у меня глаза наконец. После стольких предательств я больше не могу доверять даже тому, кому верил.

Нужно стать тем, с кем считаются. Тем, кого побоятся тронуть, так как завоняет на всю округу. Не позволю больше вытирать о себя ноги.

– Ну как тут? В сроки укладываетесь? – Ступил я на фундамент своей крепости, очищенный от снега и прогретый промышленными теплопушками.

– Мы держим своё слово, молодой человек, – оторвал взгляд от бумаг руководитель всей стройки. Мужичок в круглых очках на носу.

– Это хорошо, – оглядывал я окрестности и чёткую работу каменщиков, работали они словно заведённые, бегая туда-сюда за раствором. – Может, какие проблемы есть? Пожелания?

– Поменьше отвлекать нас от работы разве что, – рассеянно сказал, что думал, архитектор.

– Хмф, – фыркнул я, заметив, как напряглись мои люди, приглядывающие тут за порядком, и махнул им рукой, чтобы расслабились.

Повезло мне с холопами, что тут скажешь?

– Ну, работайте, – продолжил я свои утренние обходы, идя по расчищенной от снега дороге.

Я, наверно, нанял всех, кого только можно в Сибирске, возводили мне китайцы в своих аляповатых шубах заводик и несколько мануфактур. Пришлось дать несколько серьёзных взяток в канцелярии, но теперь у меня на руках есть разрешение на вырубку леса, сбор ягод, грибов и других даров тайги.

– Господин, господин, – кланялись они мне, выучив всего несколько слов по-русски.

Только Син Ханг знал наш язык, но его я здесь не вижу.

– Семён Андреевич! Я этого не выдержу! – Набежали ко мне очередные жалобщики из нашей школы. – Эти дети совсем неуправляемы. Дерутся, учиться не хотят, сквернословят.

Да. Беспризорников я тоже прибрал к рукам, учатся они и работают, отрабатывая жильё и еду.

Жизнь в Сибири сложная, и так получается, что дети с дальних деревень, разорённых бандитами, потерявшие родителей по тем или иным причинам, никому не нужны. Единственный детский дом не справляется, выделяют на прокорм детей слишком мало денег, и те вынуждены сами искать себе пропитание.

Директриса детдома была рада моему появлению и лёгкой рукой переписала на меня ораву детей от пяти до пятнадцати лет.

– Я же приставил к школе несколько воинов? Обращайтесь к ним.

– Да что они могут? – Всплеснула руками учитель истории.

– Многое, – остановился я. – Поставить провинившихся на горох. Дать розог или послать работать на свинарник, где те так умотаются, что больше и не помыслят о шалостях.

Разобравшись с мелкими проблемами и показавшись на глаза всем, кто желал меня видеть, я прошел мимо вертолётной площадки, стояло здесь уже несколько аппаратов, обслуживающих нужды разрастающегося поселения.

Не всё можно вырастить в теплицах. Товары первой необходимости, ту же туалетную бумагу – надо возить. Взрослые дети опять же, что учатся и живут в Сибирске, приезжают на выходных к родным.

– Это чей аппарат, боец? – указал я на вертолёт красного цвета в пассажирской модификации.

Все важные объекты у нас находятся под охраной, стояла тут пятёрка мужиков с автоматами наперевес.

– Рода Московитых, Семён Андреевич, – отдал мне честь, словно генералу какому, мужик лет сорока, главный в пятёрке. – Вы дали своё разрешение.

– Понятно. Спасибо, – кивнул я, уходя на поиски Маши и Светланы, не предупредила меня последняя, что прилетит сегодня.

* * *

– Смотри, вон ходит гусь гусём, – обсуждали два новых работника фермы, мужчина и женщина, тащившие вёдра, полные навоза, в теплицы.

– Тихо ты, вижу, – шепнул мужик. – Охраны-то, охраны, – недовольно цокнул он языком, проходя мимо очередного поста. – Словно не ферма, а родовое гнездо княжича.

– Сложно нам будет выполнить задание, «муж» мой, – саркастично улыбнулась женщина на слове муж. – Не подберешься к мальцу, сразу скрутят волкодавы поганые, – проводила женщина взглядом бывших бойцов рода Слуцких.

– Подождём. Присмотримся, а потом решим, как быть.

– Где вас носило?! – встретили их крики при входе в теплицу. – Вас только за смертью посылать, ироды! – Выхватили вёдра из их рук. – Будете и дальше так плохо работать, пожалуюсь Марфе Агафьевне, уж она-то найдёт на вас управу! – Погрозили им кулаком.