Секта - Иван Булавин

Подведём итог: некий человек зашёл на территорию охраняемого посёлка с оружием, заряженным серебряными пулями, встретил там двух оборотней, что гнались за человеком, застрелил обоих. Случайности тут исключены.

Что это может значить? Только то, что я не один. Этот человек знал, куда и зачем он идёт. Возможно такое? Вполне, сомнительно, что жертвоприношение они сделали только однажды. Были и другие, а значит, были те, кто может отомстить. А что это даёт мне? Как минимум, союзника, с которым не мешало бы поговорить по душам.

Второй вопрос: как он туда попал? Тоже следил за ними? Или за мной? Тоже вероятно. Мне этот престарелый качок покоя не даёт. Но стрелял не он, это я разглядел. Можно сделать вывод, что там не один человек, а некая организация, типа Святой Инквизиции. Тоже вариант. Или это два независимых персонажа? Или старик вообще ни причём?

Заснул я прямо там, в ванне, но часа в три, когда вода окончательно остыла, пришлось перебраться в кровать. Утром почувствовал себя отлично, то ли наркотик помог, избавив меня от тревоги и кошмарных сновидений, то ли просто чувство выполненного долга.

Полдня я потратил на то, чтобы избавиться от улик. Одежда благополучно сгорела в укромном месте, гильзы были закопаны в землю, а нелегальная винтовка и револьвер спрятаны в надёжном тайнике. Можно жить дальше, пока.

А чем я займусь дальше? Из известных мне виновников двое ещё живы, надо начинать слежку и постепенно готовиться к исполнению. Винтовка показала неплохую эффективность, что сильно упрощает дело. С другой стороны, торопиться тоже не стоит. В полиции работают отнюдь не дураки, могут догадаться, кто станет следующей жертвой и принять меры. Им достаточно заметить меня во время слежки, взять на карандаш, а потом и остальное приложится.

В машине слушал радио, об убийстве, само собой, сообщили, но как-то невнятно, мол, произошло преступление, детали не разглашаются в интересах следствия. Что же, посмотрим, что они нароют. А я пока залягу на дно. Мне есть, чем заняться, тренировки, работа с железом (не всегда и не везде можно использовать винтовку), просто работа, приносящая хоть какой-то доход. Если я и буду сейчас кого-то искать, то только тех самых союзников.

Но торопиться я не стал, вечером была очередная тренировка, где я показал себя не самым лучшим образом. Проиграл тренировочный бой, да ещё и ногу повредил. Это не есть хорошо, ноги мне нужны, я на них бегаю. Колено при ходьбе отдавало болью, но буду надеяться, что за пару недель пройдёт.

Вечернюю пробежку (точнее, ночную, поскольку было уже темно) я отменять не стал, но проделал всё в щадящем режиме. Собственно, бегать я и не стал, нога не позволяла, просто провёл круговую тренировку на снарядах. Подтягивание, отжимания на брусьях, пресс. Потом ещё приседал на одной ноге. Когда посчитал, что тело моё сегодня получило достаточно, отправился назад.

А вот и он, как всегда, на том же месте, в тот же час? Или опять моя паранойя себя проявляет? Старик сидел на складном стульчике и курил, со стороны казалось, что меня он не замечает вовсе, только приглядевшись, можно было заметить, что краем глаза он всё же посматривает в мою сторону. Я подумал, что надо поговорить здесь и сейчас. Даже если он ничего не знает, или, скажем, не захочет говорить, мне это ничем не угрожает.

— Здравствуйте, — сказал я, остановившись в двух шагах от него.

Он глубоко затянулся, осветив лицо вспышкой уголька сигареты, потом с демонстративной ленцой поднял на меня взгляд.

— Добрый вечер, молодой человек, вы, как я вижу, тренировки не оставляете, несмотря ни на какие препятствия.

— Препятствия?

— Ну, я человек опытный и сразу увидел, что левая нога у вас повреждена. Это вы во время быстрого бега повредили?

— Нет, рукопашный бой, в поединке.

— Есть такое, в молодости тоже… хотя, замечу, не самый травматичный спорт, уступает в этом плане хоккею и американскому футболу.

Он выбросил окурок и пристально посмотрел на меня, его удивило, что уходить я не собираюсь.

— Вы что-то хотели?

— Я хотел бы поговорить, — осторожно сказал я.

— Поговорить, — он с удивлением повторил это слово, как будто слышал его впервые. — Все люди любят поговорить, особенно, если собеседник приятен, и если интересна сама тема разговора. О чём вы хотели бы поговорить?

— О сатанизме, о тех, кто производит обряды, принося человеческие жертвы, и о тех, кто этому пытается противостоять.

— Очень интересная тема, — он широко улыбнулся. — Думаю, нам есть, что рассказать друг другу, я в своё время интересовался оккультистами. Не их псевдонаукой, а ими самими. Интересное, скажу вам сообщество. По-своему.

— Я немного не о том.

— Предлагаю, перебраться… — он повертел головой в поисках удобного места, — вон туда, там есть лавочка, правда, наполовину сгнившая, но, думаю, наш вес выдержит.

С этими словами он встал, опять же, без старческого кряхтения и скрипа суставов, сложил стульчик, после чего мы отправились обратно на спортивную площадку, где с краю стояла древняя лавка. Настолько древняя и убитая, что даже местная молодёжь считала для себя зазорным распивать на ней пиво.

— Итак, — сказал он, присаживаясь с краю. — Что бы вы хотели узнать? Меня, кстати, зовут Павел Сергеевич.

— Максим, — представился я.

— Продолжайте.

— В городе пропадают люди, — я постепенно переходил к откровениям. — Трупы не находят, а потому уголовных дел нет.

— Вы уверены, что их нет?

— Не уверен, уверен только в том, что виновников никогда не найдут.

— Уже интереснее, — он достал из кармана пачку, вынул сигарету и некоторое время мял её пальцами. — Но вы, я полагаю, знаете об этом чуть больше.

— Знаю, знаю, что это сатанисты, общество, которое устраивает шабаши с человеческими жертвоприношениями.

— Так, продолжайте, — он сунул сигарету в рот, прикурил от дорогой (даже, кажется, золотой) зажигалки и выпустил струю дыма. — Что это за люди?

— Вы о преступниках? Или о жертвах?

— О преступниках, разумеется. Кто они? Чем занимаются помимо этого? Как им удаётся всё держать в тайне? Ну и, наконец, что их сподвигло на такое?

— Это всё взрослые мужчины, вашего возраста или чуть моложе, все занимают высокое положение в обществе, имеют власть и деньги, что и помогает им уходить от наказания.

— А что с последним? Причины? — он лукаво улыбнулся, но стандартных интонаций психиатра я в его речи не заметил.

— Этого я не знаю.

— Вот видите, какой пробел в логике, — он укоризненно покачал головой. — А ведь это ключевое. Что могло заставить солидного человека, с образованием, даже не одним, с должностью и положением в обществе заниматься кровавыми преступлениями? Вера? Увольте, для таких поступков вера должна быть фанатичной, сомневаюсь, чтобы в ком-то она внезапно проснулась. Тем более, если это люди в возрасте. Они росли и воспитывались в те времена, когда верить в чертовщину (а также и в бога) считалось зазорным.