Город бездны - Аластер Рейнольдс

Эхо его смеха — фальшивого и наигранного — отразилось от стен пещеры.

— Неплохо сказано, Амелия. Но я знаю, что ты одна. Ты не поняла, что я следил за тобой? И видел, что ты шла одна.

— Нет, не одна. Просто я шла последней. Я догадывалась, что ты следил за нами, но не была уверена.

Я молчал.

— Ты никогда не умела лгать, Амелия.

— Возможно. Но сейчас я говорю правду — верно, Таннер?

— Она говорит правду, — подтвердил я.

В этот момент свет снова хлынул в пещеру, и я увидел нашего собеседника. Судя по тому, как к нему обращалась Амелия, он тоже принадлежал к Нищенствующим, но был одет чуть иначе. Простую черную хламиду с капюшоном украшала эмблема снежинки, вышитая на груди — словно покоилась на скрещенных руках. Выражение лица трудно было назвать безмятежным. Похоже, парня сильно мучил голод. К тому же он был бледен как покойник, с заострившимся носом, под скулами залегли тени.

— Она говорит правду, — повторил я.

Он шагнул к нам.

— Дай-ка я на тебя погляжу получше, слякоть, — брат Алексей разглядывал меня, и его ввалившиеся глаза мерцали. — Давно проснулся, верно?

— Пару часов назад.

Я стоял неподвижно. Пусть поглядит, из какого теста я сделан. Он был выше меня, но весил примерно столько же.

— Наверно, это немного… но достаточно, чтобы понять: мне не нравится, когда меня называют слякотью. Это что, жаргон Ледяных Нищенствующих? Или вы не столь набожны, как притворяетесь?

Алексей ухмыльнулся.

— А ты почем знаешь?

Я шагнул к нему. За стеклом у меня под ногами медленно вращались звезды. Кажется, ситуация проясняется.

— Нравится донимать женщину? Наверно, получаешь удовольствие, когда ее выслеживаешь… А если бы ты застал ее одну, Алексей? Что бы ты стал делать?

— Побеседовал с ней о божественном, — ухмыльнулся он.

Теперь я понял, почему Амелия вела себя так настороженно, но позволила Алексею следить за собой. Он действительно решил, что она одна — именно этого она и добивалась. Именно сейчас ей было нужно, чтобы он последовал за ней — потому что я был рядом. Сколько раз это происходило прежде? Как долго ей пришлось ждать, пока не оживили человека, которому она могла довериться?

— Осторожно, Алексей, — предупредила Амелия. — Этот человек — герой Нуэва-Вальпараисо, он спасал там людей. Это не какой-нибудь жалкий турист, который все стерпит.

— А кто же он?

— А кто меня знает, — ответил я за нее, после чего пересек отделяющие меня от Алексея два метра, притиснул его к стене пещеры. Его кадык лег мне в изгиб локтя, и я слегка надавил — так, будто хотел придушить парня. Движение было легким и плавным, как зевок.

— Перестань… — простонал он. — Пожалуйста… мне больно.

Из его руки выпал какой-то сельскохозяйственный инструмент с острой кромкой. Я отшвырнул его ногой.

— И кто из нас слякоть, а? Если взял в руки оружие, так не выбрасывай.

— Ты меня задушишь!

— Если бы я тебя душил, ты бы сейчас не разговаривал, а валялся в отключке.

Однако я чуть ослабил давление, а потом толкнул его в туннель. Парень запнулся и тяжело рухнул на пол. Что-то выкатилось из его кармана — видимо, очередное самодельное оружие.

— Пожалуйста…

— Послушай меня, Алексей. Это было предупреждение. Когда мы встретимся в следующий раз, я тебе лапы переломаю, понял? Я не желаю тебя здесь видеть.

Подняв мотыжку, я швырнул ее Алексею.

— Займись-ка лучше прополкой, парень.

Под нашими взглядами он поднялся на ноги, что-то пробурчал и исчез в темноте.

— И давно это происходит?

— Несколько месяцев.

Теперь она снова говорила спокойно.

Йеллоустоун и рой кораблей на причале, вращаясь, снова проплывали под нами.

— Он грозил… намекал… правда, этого никогда не происходило. Он только запугивал меня. Но каждый раз он заходит чуть дальше. Я боюсь его, Таннер. Я рада, что вы здесь, со мной.

— Так значит, вы нарочно все подстроили? Надеялись, что он сегодня что-то устроит?

— Потом я испугалась, что вы убьете его. Ведь вы бы смогли, если бы захотели?

Я сам задавал себе этот вопрос… и ответ был очевиден. Убить Алексея не составляло для меня труда — просто чуть усилить локтевой захват. Для этого даже не потребовалось бы усилий… и я продолжал бы сохранять спокойствие, как и на протяжении всего этого инцидента.

— Легко, — подтвердил я и нагнулся за предметом, выпавшим у него из кармана. Это было не оружие — по крайней мере, я его так не воспринимал, — скорее, что-то вроде шприца для подкожных инъекций. Внутри темнела какая-то жидкость, не то черная, не то темно-красная — скорее, последнее.

— Что это?

— Это… нечто запрещенное в Айдлвилде. Отдайте его мне, ладно? Я прикажу это уничтожить.

Я охотно подчинился — мне оно было ни к чему, — и Амелия с отвращением сунула устройство себе в карман.

— Таннер, — проговорила она, — когда вы покинете нас, он снова примется за свое.

— Займемся этим позже. Мне торопиться некуда, верно? Тем более, с такой памятью.

Чтобы отвлечь ее от дурных мыслей, я напомнил, что она обещала показать мне мое лицо.

Неохотно кивнув, она выудила из кармана свой крошечный фонарик.

— Встаньте на колени, — сказала она, — и внимательно смотрите в стекло.

Когда Йеллоустоун и его луна ушли и в пещере опять стемнело, она направила луч мне в лицо. Я посмотрел на свое отражение в стекле.

Никакого шокирующего ощущения неузнаваемости. Да и откуда? Я уже сто раз ощупывал лицо с тех пор, как проснулся. Как и ожидалось, я оказался далеко не красавцем. Таким может быть не слишком популярный актер или какой-нибудь политик, которому заслуженно не доверяют. Темноволосый мужчина возрастом чуть за сорок… интересно, откуда я такой взялся? Но я знал, что примерно так же выглядел и на Окраине Неба, поскольку в вопросах продления жизни мы лет на сто отстали от остального человечества.

Очередной осколок памяти со щелчком встал на место.

— Спасибо, — сказал я, наглядевшись досыта. — Думаю, это поможет. Едва ли моя амнезия продлится вечно.

— Она почти всегда проходит.

— Откровенно говоря, я вел себя легкомысленно. Так вы говорите, есть люди, к которым память так и не вернулась?

— О да, — произнесла она с нескрываемой грустью. — Как правило, они уже не восстанавливаются настолько, чтобы они могли переселиться на планету.

— И что с ними происходит?

— Они остаются здесь. Учатся помогать нам, возделывать террасы. Иногда даже вступают в Орден.