Вперед в прошлое 3 - Денис Ратманов

— Класс! Хочу! А что будем смотреть?

— Есть «Муха», есть «Горячая жевательная резинка», в прокате взял.

— «Резинка»! — просиял Минаев. — Я смотрел один раз, там такое…

— А «Муха» про что? — спросил Боря.

— Ну ты темнота, — усмехнулся Рамиль. — Как чувак стал превращаться в муху. Сначала видно не было, а потом он чуваку на живот кислотой — буэ… Блеванул, да. А еще там у него член отвалился. Ужастик, короче.

— Фу, нет! Тогда «Резинку» вашу пошлую.

— Голосуем, — предложил Илья. — Кто за «Муху»?

Ужастик не захотел никто. Потные и взвинченные, мы всей толпой завалились к Илье, расселись в зале кто на диване, кто — на ковре на полу и уставились на царящие на тумбе телевизор с видиком.

— Я сам еще не смотрел, — признался Илья. — Ща, поесть что-нибудь принесу.

Он рванул на кухню, хлопнули дверцы шкафов, зашелестели упаковки, я бросился помогать другу, вынес тарелку с семечками, овсяными хлопьями. Гостеприимный хозяин притащил тазик кукурузных палочек, поставил на полу и включил видик. И где раздобыл такую роскошь?

Наши напали на угощение. Хруст начался такой, что пришлось прибавить звук, а я кое-что вспомнил и, пока по экрану бежали буквы, спросил:

— Народ, а кто на кого поставил? Выиграл-то кто на ставках? Борямба любит блефовать, чтобы сорвать джекпот.

— Все на тебя ставили, — сказал он. — Я тоже.

Я ощутил дежавю. «Горячую жевательную резинку» я смотрел у Ильи в это же время. Тоже был вечер, его родители уехали, я просидел допоздна и получил взбучку от отца.

И вот — то же место, но другой состав участников и взбучку устроить некому. Не знаю, мечтал ли Илья, как я, чтобы друзей было много. Наверное, да. И вот их много, причем это не просто приятели, а те, кто будет за нас рисковать и драться.

Есть семьи, в которых рождаются, а есть те, которые создают сами, и необязательно это союз мужчины и женщины. Мы — именно такая семья.

Когда фильм закончился, мы отсмеялись и съели все угощения, Гаечка взяла веник и подмела ковер, собрала на совок оброненные крошки и скорлупу семечек. Борис, задумавшийся в кресле, сказал:

— Я слышал, что тот черт, который хотел отжать подвал, хотел тебя ограбить. Это когда?

— Когда я пытался продать кофе в его ресторан, — не стал увиливать я. — Он хотел товар забрать, а мне дать пинка под зад, но я его перехитрил.

— Падла, правильно ты его уронил! — сказала Наташка. — Но хреново, что он вернется. У него есть бабло, и он отожмет у нас подвал. И вышибалы у него есть.

— Ага, — закивал Рамиль, — одного тронешь — вся свора сбежится.

На ум пришла неплохая идея, я представил разворачивающиеся события и улыбнулся.

— Есть не примете одно оружие страшной убойной мощности, сравнимое разве что с ядерной боеголовкой. Приходите завтра рано утром, надо будет подготовиться.

— Что это? — вытянул шею Рамиль.

— Все завтра. Собираемся здесь в восемь…

— В полдевятого, — жалобно протянула Наташка.

— Нет. В восемь, мне еще бабушке помогать и в центр ехать, узнавать, есть ли информация по Алисе. Вот утром и будет задание, а то соскочите, знаю я вас.

Все засобирались домой, я тоже, но Илья положил руку мне на плечо и сказал Наташке:

— Вы идите, а нам с Павлом поговорить надо.

Глава 9

Операция «Старый конь»

Все разошлись, и в квартире Ильи воцарилась гулкая тишина, лишь гудели трубы и в воздухе буквально вибрировал вопрос: «Что, мать его, происходит?»

Стоя в прихожей, мы смотрели друг на друга, и никто не решался заговорить первым.

— В кухню? — нарушил молчание Илья и направился туда, я — за ним, уселся на табурет.

— Кофе? Чай? — спросил Илья, ставя чайник на газ.

— То же, что будешь сам.

Я попытался посмотреть на себя его глазами. Пару месяцев назад был Павлик, забитый тревожный мальчик, который боялся задержаться у него даже на минуту и слово лишнее сказать. Вечно голодный, вечно стесняющийся, которого Илюхины родители жалели и, точно одичавшего щенка, пытались угостить вкусненьким. И тут вдруг раз — он по щелчку пальцев превратился в матерого хищника, который без особого труда разрулил свои проблемы и тянет целый коллектив детей. Был хилым, а тут вдруг взрослого мужика завалил и отправил валяться Рамиля, демонстрируя отменную технику.

И если раньше эти странности можно было списать на стрессовую ситуацию — болезнь матери, конфликт с отцом, то теперь нестыковки проступили во всей красе, и кому как не лучшему другу их не замечать?

Странно, что мать и Борис не придают значения переменам во мне. Я с ними делил только жилплощадь, но никогда — не радости и трудности.

Я знал, что говорить, но молчал, предоставляя возможность другу выговориться первым, но он все не начинал: то ли боялся, то ли морально готовился к важному разговору. Придется снова брать инициативу в свои руки.

— Илья, что бы ты себе ни надумал, я очень ценю нашу дружбу, — проговорил я. — Это самое дорогое, что у меня есть. И, чтобы не потерять ее, я готов на все.

Илья, разливающий чай из заварника по чашкам, замер, перестав контролировать процесс. Спохватившись, отлил лишнее из переполненной чашки, уставился на мня так, словно я должен был прочесть его мысли и как-то на них отреагировать. Что ж…

— Я сильно изменился, да? И тебя эти перемены тревожат? Скажи честно. Скажи все, что думаешь, я пойму.

— Вот! — Он воздел перст. — Даже сейчас ты… Раньше ты отмалчивался бы и никогда не поднял бы тему. Ты говоришь по-другому, у тебя другие слова, некоторые странные и незнакомые.

Я хмыкнул.

— Неужели ты не заметил сразу?

— Заметил. Сперва думал — показалось, потом — что это временно, и все будет, как раньше. Затем тетя Оля заболела, и ты отдалился. Но теперь… Пашка, которого я знал, так не мог. Кто ты?

— Я и есть тот Пашка. Точнее нет, тогда был Павлик, а я — Павел, но мы — один человек, это сто пудов.

— Ты раньше не говорил «сто пудов». У тебя раздвоение личности?

— Нет… Как бы тебе объяснить. Помнишь день, когда я