Русь. Строительство империи 4 - Виктор Гросов

Я посмотрел на обеих, стоящих плечом к плечу, как два стража, готовых защищать свои слова до последнего. Внутри шевельнулся смешок и я не сдержался — ухмыльнулся, откидываясь на спинку лавки. Их праведный гнев был понятен, но выглядел почти комично.

— Что смешного? — буркнула Веслава, шагнув ближе.

Ее щеки покраснели.

— Ничего, — сказал я, поднимая руки, будто сдаваясь. — Вы обе правы. Искра — предательница. Но она жива, и я хочу знать, что она делала у варягов. Почему они ее тащили, как добычу. Может, она знает что-то про Сфендослава или печенегов. Убить ее или в темницу кинуть — проще простого. А вот вытрясти из нее правду — это дело.

Милава фыркнула, но промолчала, скрестив руки еще крепче. Веслава прищурилась, ее пальцы невольно сжались на рукояти ножа у пояса.

— А если она снова предаст? — спросила она. — Ты ей веришь, что ли?

— Не верю, — отрезал я. — Поэтому она под замком. И под охраной. Пусть лежит там, пока я не решу, что с ней делать.

Они переглянулись, мои слова их не убедили. Милава открыла было рот, чтобы возразить, но я махнул рукой, обрывая ее.

— Хватит, — сказал я, вставая. — Утро скоро. Идите спать. Завтра разберемся.

Я вышел из комнаты, чувствуя их взгляды на спине. Я шел по темному коридору терема, шаги мои гулко отдавались от стен. Дверь в дальнюю комнату была закрыта, перед ней стоял тот самый рыжебородый дружинник, что нес Искру. Он выпрямился, увидев меня, и кивнул.

— Как она? — спросил я, останавливаясь.

— Без изменений, княже, — ответил он, его голос был низким, как гудение ветра. — Лежит тихо. Дышит ровно, но в себя не приходит.

Я шагнул к двери. Замок был крепким, деревянная створка — толстой. Я приложил ухо к щели, но внутри было тихо. Постояв так с минуту, я отступил и махнул дружиннику.

— Смотри в оба, — сказал я. — Если очнется — зови меня. Сразу.

Он кивнул и я пошел к своей комнате. Лавка у очага манила меня.

Я сел у огня, подкинул дров и уставился на пламя. Так я и просидел до самого утра. Пытался разложить по полочкам последние события.

Скрип двери вырвал меня из раздумий. Я поднял глаза — в терем вошел гонец, молодой парень с растрепанной челкой.

— Княже, — выдохнул он, кланяясь. — От Ярополка я.

— Говори, — бросил я.

— Ярополк с киевлянами готов, — начал он, переводя дыхание. — Собрал тех, кто уцелел. Говорит, к утру будет в Переяславце, если ты прикажешь. Но… он слыхал, что кто-то варягов разгромил ночью. Удивился. Спрашивает, твоих ли рук дело.

Я хмыкнул. Значит, слухи уже дошли до Ярополка. Быстро он.

— Моих, — сказал я, глядя на гонца. — Передай ему: пусть к полудню входит в Переяславец и идет на восточную стену. Вместе ударим по печенегам. И скажи, что варягов я взял, потому что ждать некогда было. Пусть не ворчит — сам бы успел, если б поторопился.

Гонец кивнул, повторяя мои слова про себя, чтобы не забыть, и выбежал вон. Я проводил его взглядом, чувствуя, как уголки губ невольно поднимаются. Ярополк, конечно, будет недоволен.

Я накинул плащ, взял топор, который лежал у лавки, и вышел в коридор. Проходя мимо дальней комнаты, я остановился. Рыжебородый дружинник все еще стоял у двери, его глаза были красными от бессонницы, но он выпрямился, увидев меня.

— Очнулась? — спросил я, кивнув на дверь.

— Нет, княже, — ответил он, качнув головой. — Тихо.

Я кивнул, не став проверять сам. Искра могла подождать — сейчас меня ждали дела поважнее. Я шагнул к выходу. Дружина уже выстраивалась у ворот. Алеша раздавал команды. Добрыня наблюдал за войском. Я подошел к ним, они обернулись, приветствуя меня.

— Ярополк идет? — спросил я, глядя на Алешу.

— Гонец вернулся, — ответил он, потирая руки от холода. — Сказал, что будет к полудню. Киевляне с ним, человек триста, может больше. Готовы бить печенегов.

— Хорошо, — буркнул я, оглядывая дружину. — Тогда собираемся. Выходим широким фронтом. Печенеги где-то рядом, и я хочу их достать, пока они не опомнились.

Катапульты прикрывали выход.

Дружина загудела, люди начали выстраиваться, проверяя сбрую. Я бросил взгляд на стены Переяславца. Внутри шевельнулось предчувствие.

Я стиснул рукоять топора, прогоняя мысли, и махнул рукой.

— Пошли!

Мы выступили из города, когда солнце поднялось выше, разогнав туман. Я шел впереди, слева от меня двигался Добрыня, справа — Алеша. За нами тянулась дружина, человек пятьсот, может больше, если считать новых варягов. Их шаги гудели по земле. Мы встали возле крепостной стены. К полудню мы увидели Ярополка — он шел со своими киевлянами, его светлая борода мелькала среди шлемов, а рядом шагал Илья Муромец.

— Князь Антон, — поздоровался Ярополк, подходя ближе. — Слышал, ты варягов разогнал. Быстро управились.

Я пожал плечами.

— Ждать не стал. Они были слабы, я ударил. Половина теперь со мной, остальных отпустил.

Он нахмурился, но промолчал.

— Печенегов надо бить, — сказал я, указывая на восток, где виднелись очертания их лагеря. — Бьем вместе. Широким фронтом, чтоб не ушли.

Ярополк кивнул. Мы двинулись.

Армия растянулась по полю, как сеть, готовая захлопнуться вокруг добычи. Ветер нес запах дыма и я уже видел шатры печенегов — низкие, темные, разбросанные у реки. Но что-то было не так. Ни криков, ни ржания коней, ни звона оружия.

Мы подошли ближе, и я поднял руку, останавливая войско. Лагерь был пуст. Шатры стояли, как мертвые, костры догорали.

Если это такая засада — то очень глупая.

Я шагнул вперед и заглянул в первый шатер. Пусто. Только разбросанные шкуры да пара глиняных горшков.

— Сбежали, — буркнул Добрыня, подходя ко мне. Он пнул ногой обугленное полено, и оно разлетелось в пыль. — Даже обоз бросили. Смотри, вон телеги стоят.

Я повернулся, глядя туда, куда он указывал. Несколько телег, груженных мешками и сундуками, торчали у края лагеря. Лошади были распряжены, следы копыт вели к реке и терялись в грязи. Я подошел к одной из телег, сорвал с нее покрывало — мешки с зерном, какие-то мотки веревок. Печенеги ушли налегке, бросив все, что могло их замедлить.

— Куда они делись? — спросил Алеша растерянно.

Он стоял у другого шатра.

— Смылись, — бросил я. — Почуяли, что мы идем, и рванули. Куря, видно, не дурак.

Ярополк подошел ко мне.

— Это плохо, — сказал он, оглядывая пустой лагерь. — Если они ушли, значит, готовят что-то. Печенеги не бросают добычу просто так.

— Может, Сфендослав их позвал, — предположил Илья. — Он в Киеве, поди, новую силу собирает.

Звучит логично. Печенеги сбежали,