Мастер архивов. Том 4 - Тим Волков

Глава 9

— Кто ты, чёрт возьми, такой? — выдохнул я. Губы пересохли, голос хрипел, как у умирающего.

Барон ответил не сразу, ухмыльнулся.

Эта ухмылка мне не понравилась, оживший мертвец явно ощущал превосходство и ничего не боялся. Лицо у него было ни живое, ни мёртвое. Плоть уже натянулась на скулы, но под ней ещё угадывались очертания черепа. Глаза горели багровым, а ухмылка растягивала рот почти до ушей. Он смотрел на меня, как смотрят на ребёнка, который задал самый глупый вопрос в своей короткой жизни.

— Кто я? — повторил он, смакуя каждое слово. — Что ж, смотри!

Он поднял руку. Я ждал удара — инстинктивно сжал кулаки, готовый ринуться в последнюю атаку. Но барон не ударил. Ладонь зависла в воздухе, пальцы растопырились — и между ними начала расти сфера. Маленькая, серая, пульсирующая. Она росла, набирала прозрачность, и внутри неё ожили и замерцали картинки.

Глобула. Вспоминался Архив — именно там я читал в одной из книг в обеденный перерыв о чем-то похожем. Магическая конструкция, которая показывает память. Насколько помню невероятно сложно создать такую и под руку такое только магу высшего порядка.

Барон шагнул в сферу и… исчез. Растворился в сером свечении.

— Ты хотел знать? — донёсся его голос. — Сейчас все узнаешь.

Глобула зависла прямо над моей головой. А потом так же бесшумно опустилась вниз и поглотила всего меня.

Тьма сомкнулась на секунду, а потом разорвалась.

Я стоял в замке. Но совершенно мне незнакомом. Огни в окнах, музыка из открытых дверей, слуги с подносами, полными еды. Это был Выборг, но не тот, в который я приехал пару дней назад.

«Прошлое!» — вдруг понял я.

— Неплохо, правда?

Голос принадлежал барону. Я обернулся.

Эрик фон Венден стоял в трёх шагах. Молодой. Тридцать, может, тридцать пять лет. Светлые волосы, зеленые глаза, мундир с орденом на груди, сапоги начищены до зеркального блеска. Никакой нежити. Обычный человек.

— Ты… — начал я.

— Смотри, — перебил он, махнув рукой.

Видение поплыло.

Лагерь. Армия. Солдаты в мундирах начала восемнадцатого века — я узнал петровские времена по картинкам в учебниках. Палатки, костры, пушки на деревянных лафетах. Где-то стреляли. В нос ударил запах горелого пороха.

Барон сидел за столом. Напротив — русский офицер с седыми пышными усами, уставший.

— Ваши кристаллы, барон, показали себя превосходно, — офицер говорил с уважением, — они меняют ход сражений, причем в нашу сторону. Шведы отступают там, где мы их ждали.

— Мои кристаллы стоят дорого, — ответил Венден.

— Не беспокойтесь, государь заплатит.

— Я не о деньгах.

Барон встал, подошёл к выходу из палатки. Я последовал за ним — и замер.

Петр. Царь. Живой, высокий, в простом кафтане. Петр I стоял у костра, пил из медной кружки, смеялся с солдатами.

— Я служу ему, — сказал Венден. — Не потому, что он платит. Потому что он строит страну, где магия не будет считаться колдовством. Где меня не сожгут за то, что я вижу дальше других.

Он повернулся ко мне.

— Думаешь, я родился монстром?

Я не успел ответить.

Видение резко изменилось.

Сражение. Бойня. Шведы лезут на стены, русские отбиваются. Венден стоит на бастионе, подняв руки. Вокруг него горят кристаллы — я узнал эту магию, сам пользовался похожей. Вражеские солдаты падают, не добежав. Наши кричат «ура!». Царь смотрит на барона издалека и с одобрением кивает.

— Мы выиграли ту войну, — голос Вендена прозвучал где-то совсем рядом. — Я помог им, дал победу. Без меня они… никто!

Картинка снова дёрнулась.

Мирная жизнь. Замок. Барон ходит по своему кабинету, диктует слуге письма. На столе чертежи новых кристаллов, формулы, схемы. Я узнал некоторые символы — Кристалл внутри меня отозвался слабым импульсом.

— Они боялись, — сказал Венден из ниоткуда. — Не меня, но моей силы и моего знания.

Видение сменилось.

Заседание. Дворяне, военные, священники. Офицер, который хвалил кристаллы, теперь сидел в президиуме. Лицо каменное.

— Он колдун, — произнес кто-то. — Чернокнижник. Пытает людей в подвалах, приносит в жертву младенцев.

— Это ложь, — ответил барон. Его голос в видении звучал спокойно, но я видел, как побелели его костяшки на подлокотнике кресла.

— А кристаллы? — спросил священник. — Откуда тогда в них сила такого уровня? Не от Бога, это уж точно.

Никто не заступился. Была одна надежда. Только Его Величество мог одни словом изменить его судьбу. Но царь болел и находился далеко, в Петербурге. Тут, на этом позорном суде, его не было. А без царя дворяне выносили приговор быстро.

— Чёрная магия, — прочитал офицер. — Сношения с дьяволом. Пытки невинных.

Барон усмехнулся. Горько, впервые с той усмешкой, которую я видел на его полумёртвом лице.

— Вы боитесь меня, потому что я сильнее. Потому что я знаю то, что вам не понять.

— Палача! — крикнул кто-то.

Видение вновь сменилось.

Пытка.

Я не хотел это видеть. Но не мог закрыть глаз — видение было словно у меня в голове. Оно вжимало меня в каменный пол подвала, заставляло смотреть.

Железо. Раскалённое, дымящееся. Венден привязан к столбу, мокрый, в крови. Палач работает медленно, со знанием дела.

— Зачем? — прошептал барон. — Я же служил вам. Я побеждал для вас.

— Слишком силён, — честно отвечает офицер, не глядя в глаза. — Должен понимать, не маленький.

— Но пытки… зачем⁈

— Таков приказ, — просто пожал плечами палач. — Я человек подневольный, что скажут, то и делаю.

Клеймо. Венден закричал — и я почувствовал боль. Чужую, древнюю, вживлённую в память этого места.

Я хотел вырваться, закрыть глаза, заткнуть уши. Но не смог.

— Пытки нужны были, чтобы вытянуть из меня всю силу, — холодно произнес барон. — Но я ничего им не сказал.

Темница. Барон при смерти. Рядом — служанка с младенцем на руках. Девочка. Ей было несколько месяцев, она не плакала — только смотрела на отца чёрными, взрослыми глазами. И как допустили их сюда? «Взятка», — промелькнуло в голове. Подкупили охранника, он разрешил на несколько минут привести ребенка.

— Увези её, — шепчет Венден. —