Проклятие иеремитов - Игорь Масленков

– Рилькварн бриннарт идльарг!^[11] – неистово выкрикнула Кайдлтхэ на д’айдрийском, сорвалась с места и галопом понеслась куда глаза глядят.

Алексей оторопел. Явление чистильщиков, новое решение Трибунала, рассказ Айградмарга… невероятный калейдоскоп событий… Тут у любого голова пойдёт кругом. Как трезво взвесить, понять и оценить то, что случилось? Наверняка на радостях у Кайдлтхэ разум помутился.

Следопыт бросился вдогонку. Девушка неслась без оглядки. Казалось, весь мир для неё перестал существовать. Ветер свистел в ушах, белоснежные волосы развевались имперским штандартом, сердце сжалось, душа трепетала.

Великий герцог затруднился бы сказать, сколько длилась неистовая скачка. Даже могучий Орхидиас устал и сбавил ход. Не выдержала и лошадь безумной наездницы, покрылась потом, крутила хвостом, дрожала, на губах выступила пена. Наконец серокожая образумилась и остановилась.

Алексей подошёл ближе. Белоснежные волосы д’айдрэ легли на высокую грудь, ветер трепал косую чёлку, обнажал розовые рубцы на лбу. Фиолетовые глаза влажно блестели, а по щекам текли слёзы.

– Кай, ты плачешь… – сказал невпопад следопыт.

– Да, Аль, я плачу. Я тоже умею плакать. – Губы девушки дрогнули.

– Прости, я потерялся и не знаю, что сказать.

– Не говори, ничего не говори. Всё ясно без слов. Сегодня судьбоносный день. Я обрела свободу и новую жизнь. Можно и поплакать. Самую малость. – Кайдлтхэ смахнула слёзы и улыбнулась.

– Понимаю. С тебя сняли обвинения и…

– Нет, не понимаешь. Дело вовсе не в обвинениях и преследованиях. Да, теперь я могу вернуться домой, не опасаясь удара в спину, но главное – в другом.

– В чём же? – удивился Алексей. – Ныне ты вольна как птица. Хочешь вернуться на родину – пожалуйста. Хочешь отправиться на край земли – да сколько угодно. Разве этого мало?

– Мало, милый, наивный Аль. Теперь я могу без утайки на полную силу использовать магию. Раньше я шла на ощупь, прямо как слепой гойхэ, но теперь мои глаза открыты. Передо мной весь мир. Я вижу, чувствую… благодать природы, бесконечность космоса, скрытые токи и тайные силы. Я вздохнула в полную силу, сбросила тяжесть с души. Теперь нашим врагам несдобровать. Желания так и рвутся наружу. Поверь, я кое-что умею. Мне хочется жить, вдыхать ароматы трав, нежиться в лучах солнца, любоваться лазурными небесами, восходами и закатами, любить и… быть любимой. Меня переполняет странное чувство, будто бы я и впрямь родилась заново и делаю первые шаги в неведомый мир. Не грех и отметить радостное событие.

– Кай, теперь ты похожа на обыкновенную женщину-гойхэ, – в шутку сказал Алексей.

– Нет, на необыкновенную, – улыбнулась д’айдрэ и шагом двинулась на юг.

Ветер ласково коснулся щёк, иссушил слёзы радости. Кайдлтхэ мечтала о будущем. Алексей шёл рядом. В его душе вновь что-то шевельнулось. Опять он чувствовал, как бьётся сердце любимой, смотрел на мир её глазами. Разгадка двадцати тысяч лет совершенствования была где-то рядом. Казалось, вот-вот ему откроются тайны магии жителей Моридора и он познает невидимые связи, пронизывающие всё вокруг. Он ощущал дыхание земли, шёпот трав, слышал голоса птиц и диких зверей в соседнем лесу. Душа полнилась светом и радостью.

К полудню Кайдлтхэ совсем успокоилась. Первый шок прошёл, волна эмоций откатилась, и её место заняли покой и тихая радость. На время д’айдрэ позабыла об убийцах Элидирга и кознях купеческой гильдии. Этот день целиком принадлежал серокожей. Он стал наградой за тяготы изгнания, ардарский плен, за горечь предательств и разочарований.

Солнце клонилось к закату. Кайдлтхэ вышла на тракт. Ради счастливого избавления она решила нарушить неписаное правило не появляться в людных местах. Она не знала наверняка, какой политической силе принадлежит власть в здешнем краю. Плевать она хотела на возможные напасти. Едва бы нашлась сила, способная её остановить.

Пару раз путешественникам попадались возбуждённые и плохо вооружённые толпы каких-то оборванцев. Их вид не давал однозначного ответа, относились ли они к крестьянам, вставшим на защиту собственных закромов, или к восставшим городским босякам и попрошайкам. Едва ли они были разбойниками. Хотя в нынешнее время никто не мог в том поручиться. Раньше бандиты и душегубы хоронились в лесах, устраивали засады на запоздалых странников и скаредных торговцев, экономивших на охране. Но сейчас лиходеи не боялись ни властей, ни богов, вольно разгуливали по Тамарвалду, и далеко не каждый мог отличить грабителей от борцов за равенство и свободу.

Людишки вели себя шумно, потрясали топорами и дубьём. Некоторые грозили даже мечами. Многие из бродяг явно были навеселе, но при виде двух всадников утихали и только бросали злые колючие взгляды. Но никто не осмелился напасть и, только отойдя на почтительное расстояние, слали вслед непотребные ругательства. В ином случае Кайдлтхэ непременно наказала бы сквернословов, но сегодня мелкие пакости трусливой толпы не портили ей настроения.

Незадолго до заката у перекрёстка показался постоялый двор, с виду вполне добротный и основательный. Д’айдрэ намеренно хотела остановиться именно в гостином доме и не обращала внимания на деревеньки и хуторки. Здесь же, за каменными стенами, она намеревалась устроить маленький праздник, собираясь насладиться покоем и хотя бы на короткое время забыть о кровавом хаосе, охватившем Дэорум. Да и лошадям следовало дать отдых.

Трактир по своему устройству мало чем отличался от подобных заведений. Правда, в этот поздний час против обыкновения наплыва посетителей не наблюдалось, чему д’айдрэ явно обрадовалась. Всюду было тихо. В питейном зале лишь трое людишек лениво ковырялись в тарелках и заглядывали в кубки.