Алтарный маг - Николай Степанов

– Кстати, русских в застенках много, поэтому в охране только люди Тадеуша, – добавил ветеран. – Боятся, сволочи, что наши не станут томить в неволе своих.

Поскольку выездной суд с охраной отбыл в Смоленск, стражников в тюрьме было чуть меньше, чем обычно. Как разузнал Буян, за неделю Тадеуш вызвал к себе двоих ближников, с каждым из которых отправилось по пять преданных бойцов. В результате в Крашене оставалось чуть больше двух десятков воинов-поляков. За тюрьмой присматривали шестеро из них.

«Неужели Тадеуш так жаждал моей смерти, что вызвал подмогу? Ну, Никита, ну молодец! Вроде простой парень, а как умудрился насолить важной персоне. Тадеуш даже в вече пролез, а на мне оступился». – Еремеев внутренне радовался наметившемуся раскладу, хотя не был уверен в успехе предстоящей операции.

На листе нарисовали упрощенную карту местности в районе тюрьмы и обсудили действия всех групп. Первыми шли Лада и профи, за ними издали должен был присматривать Буян. Последними подключались к операции Еремеев и Радим. Три часа обсуждений пролетели незаметно.

– Мне пора, – первой оторвалась от бумаг Лада. – Нельзя опаздывать, это может их насторожить.

– На рожон не лезь! Узнаю, что начнешь геройствовать, – лично отшлепаю!

– Командир, я присмотрю за племяшом. – Ветеран ушел чуть позже.

– Ну что? Пора и нам на рыбалку? – проверил снаряжение Александр. – Интересно, тут ночью рыбу кто-нибудь ловит?

– После наступления темноты в озере просыпается такая рыбка, что я бы никому не советовал даже руку в воду опускать – откусит по локоть, – ответил Радим, пряча веревку с крюком в торбу.

– Тоже зверюги? – спросил Еремеев.

– Просто мутанты. Говорят, здешний колдун хотел новый вид рыбы вывести.

– И ему это удалось?

– Ага. Самого волшебника схарчили первым, позже – еще пару человек. С тех пор в озере никто не купается даже днем.

Глупость людская безгранична! Правда, всегда почему-то считаешь, что это относится к кому угодно, но не к тебе, умненькому-благоразумненькому. Ну с чего я решил, что разработанная операция безупречна?! Да, пока рисуешь на бумаге, кажется, учтено все, а как дойдет до дела…

Еремеев сидел на полу сырой камеры и клял себя последними словами. И было за что.

Подплыв со стороны озера к стене тюремного здания, они решили забросить веревку с крюком на зубчатые выступы крыши серого строения. Казалось бы – чего проще? Но нет, судьбе было угодно, чтобы крюк угодил в маленькое окошко, да еще проник сквозь решетку. Наверняка, если бы Радим специально целился, ни за что бы не смог повторить подобный трюк. А главное, требовалось освободить их единственное подъемное средство. Досадуя на себя, метатель дернул за веревку и вырвал решетку, которая прогрохотала по крыше и с оглушительным всплеском упала в воду.

«Надо было сразу давать сигнал отбоя и улепетывать со всех ног, так нет, положился на пресловутый «авось». Даже в голову не пришло, что враг мог затаиться и выжидать удобного момента, – продолжал заниматься самобичеванием Александр. – Мы еще и обрадовались, когда со второго раза удалось зацепиться за крышу. И ладно бы дождался, пока Радим взберется. Сразу вдвоем полезли, дабы время зря не терять. Вот тут нас и встретили».

Три человека высунулись из-за стены и начали стрелять. Амулеты не позволили пробить защиту, и тогда охранники принялись резать веревку. Пришлось срочно протискиваться в то самое окошко – попадать на корм местным рыбам очень не хотелось. Едва успели.

– Хороши мы с тобой. Хотели насолить негодяю Тадеушу – и так нелепо подставились. Остается лишь надеяться, что Ладе и Буяну повезет больше. Обидно будет преподнести подарок ляхам.

– Никита, пусть токмо попытаются войти! Перестреляем.

Еремеев не сразу понял, что обращаются к нему, поскольку уже начал привыкать к имени Данила.

– Думаешь, они дурни? Три дня еды не дадут – и нам крышка.

«Как ни странно, но рассчитывать приходится на профи, которым нужна лишь моя голова, причем отдельно от тела».

– Никита… – раздался сиплый голос от противоположной стены. – Подойди.

– Кто здесь? – Александр выхватил револьвер.

– Не бойся.

Еремеев двинулся на голос, стараясь в полумраке рассмотреть говорившего. Звон цепей подсказал, что он у цели.

– Извини, ничего не вижу, – остановился Александр.

– Тадеуш тебе враг?

– Да.

– Тогда поклянись спасением души, что выполнишь мою просьбу.

– Могу поклясться, что приложу для этого все силы.

– Хорошо, клянись.

Еремеев произнес почти такие же слова, что недавно говорила Лада. Хотя он и сам не понимал зачем. Почему-то сейчас это казалось важным.

– Наклонись. – Голос уже был едва различим.

Александр выполнил просьбу. Ему, наконец, удалось рассмотреть смутные очертания человеческого лица.

Закованный в цепи узник прошептал несколько слов.

Если бы Радим мог видеть в темноте, его бы поразило, как расширились глаза командира и отвисла челюсть. Несколько секунд Александр пытался осмыслить услышанное.

– А ты уверен? – попытался уточнить Еремеев, но до слуха лишь донесся тяжелый вздох незнакомца. Весьма подозрительный. Попробовал нащупать пульс. – Похоже, отмучился.

– Кто это был? – спросил Радим.

– Он не назвал своего имени, – рассеянно произнес командир.

Снаружи раздались выстрелы.

– Очень надеюсь, что это по нашу душу, – произнес Александр.

– Профи?

– А кто еще знает, что я сейчас в тюрьме? Даже наши считают, что мы с тобой на крыше. По-моему, идут.

Шаги затихли напротив их двери, и «пленники» заняли позиции по обе стороны от входа.

– Говоришь, здесь находится самый опасный душегуб? Ничего не путаешь?

– Вот вам крест, панове. С него приказано не снимать цепей.

– Мы и не будем, нам понадобится всего лишь его голова. А ты больше не нужен.

Раздался сдавленный крик, после чего в замочной скважине заскрежетал ключ.

– А девка неплохо со своей задачей управилась, не находишь? – спросил один из них.

– Все равно под нож. А то ведь нас на смех подымут – дескать, без помощи сопливой девчонки справиться не могли.

Дверь наконец-то открылась.

– И где он? – внутрь вошел мужчина с факелом. Он сделал пару шагов, а вот второй за ним не спешил.

Профи был уверен, что нужный человек прикован цепями и не несет угрозы, однако все равно держался настороже и быстро почувствовал опасность. Это едва заметное изменение в поведении уловил Еремеев и тут же открыл стрельбу из револьвера. К нему присоединился Радим.