Надежда смертника - Дэвид Файнток

Я наложил на рану слой марли и предупредил:

– Пуук, сейчас я стяну твою рану пластырем. Держись.

Только я начал стягивать рану, как парнишка взвыл и отпихнул мою руку.

– Сиди спокойно!

– Отвали от меня! Все в порядке!

Этого разрешать уже было нельзя. Я легонько стукнул его:

– Говорить нужно: «Да, мистер Чанг!»

Мальчик поднял на меня большие, точно щенячьи, глаза.

Я поскорее отвернулся.

Торговец не может позволить себе всяких там настроений. Я постарался стянуть пластырь посильнее, но не слишком больно, и принялся убирать остатки в аптечку.

– Прошу прощения. – Пуук шмыгнул носом, глаза мокрые от слез. – Я не хотел.

Нет, для старика это слишком. Я прижал его голову к груди:

– У мальчика Пуука все будет хорошо. Пусть остается с Чангом столько, сколько ему нужно. Все будет хорошо.

Мальчик поправлялся медленно, но антибиотик сделал свое дело. Даже говорить не стану, сколько мне пришлось отдать в обмен за две аптечки. Это неважно.

На следующий день я спросил у него, из-за чего Карло так на него разозлился.

Пуук робко глянул на меня:

– Сказал ему, Рейван ни фига не знает.

– А при чем тут Рейван?

– Трубы. Рейван сказал Карло, мидам нужно найти новую трубу или поменять укрытие:

– Пуук повернулся на постели и поморщился.

– Нечего мальчишке лезть в дела взрослых, – погрозил я ему.

– Не знает он ни хрена, – упрямо повторил Пуук. – Он сказал, Чанг рехнулся. Сказал… – Пуук замолчал.

– Продолжай.

– Не, – парнишка помотал головой.

Я поднялся и отправился в магазин, гадая, в чем дело. Через несколько минут раздался стук в дверь. Я занялся торговлей – был спрос на спортивные костюмы и консервы.

Вечером все опять стихло. Я скормил Пууку куриную консерву. Прошел только день после того, как его саданули ножом, и я не хотел, чтоб он расхаживал, разве только до туалета и обратно. Покормил его в постели. Он все съел и огляделся, словно выискивал поблизости вторую консерву.

Покормив его, я встал. Он протянул руку, чтоб я не уходил. Я шлепнул его по руке. Нечего мальчишке-миду держаться за ручку, как малышу.

– Останься на минутку, – робко попросил он. Ладно, ладно, я снова сел.

– Не знаю, что случилось, но миды все талдычат про воду. – Он взглянул мне в глаза и решил продолжить. – Рехнулся не Чанг, а Рейван.

– Что он говорит?

– Мол, Чанг тронулся башкой, раз говорит, воды не будет. Мол, раз трубы плохие, мидам нужно менять укрытие или чинить. Лучше, говорит, чинить. Ну, если… – Пуук умолк.

Спрашивать бесполезно. Сам расскажет, когда решит. Я провел рукой по голове Пуука, ободряюще потрепал по шее. Потом встал и начал чистить пустую консервную банку: не выбрасывать же металл.

Мальчик Пуук заговорил, обращаясь к стене:

– Если Чанг не продаст трубы, миды сами возьмут. Вломятся в магазин Чанга.

Я чуть не задохнулся. Гляди-ка, до чего дошло – нейтралу уже грозят! Плохие времена настают.

– Я и сказал Карло: Рейвану крышу на солнце напекло. Если Чанг говорит, воды не станет, мидам надо слушать.

– Глупый мальчишка-мид думает, Чанг сам не сможет о себе позаботиться? – заворчал я, сжал рукой банку и бросил расплющенную в кучу других.

– Рейван хотел меня пришить. Карло не дал, но велел убираться и больше не возвращаться. Ребятам из мидов нечего водиться с нейтралами. Я послал его подальше вместе со Старшей Сестрой, а он кинулся на меня с ножом. Я увернулся, но не очень быстро.

– Все будет нормально, мальчик-мид. Переждешь немного, да и вернешься в укрытие с добычей, как прошлый раз.

– Может быть. Не знаю, захочу ли.

– Конечно захочешь. Мид должен жить среди мидов, верно?

Он ничего не ответил. Много позже, когда я погасил свет, он спросил:

– Как нижний может сделаться торгашом?