Либеллофобия - Наталья Мар

– Полчаса до ботулатте, – Бритц коснулся своего позвонка, обнажаясь.

– Мало…

– Значит, остынет.

Панорама запотела целиком, прежде чем прибыл кофе.

* * *

Под утро Вермильон закутался в туманы. Альда ослабила мощность эмиттеров, и ночью на холмы опустилась взвесь из мороси. Сыро стало. Дышалось тяжело.

На поиски бункера отправились тишайшие из следопытов: Ёрль Ёж и Бритц. Они сели в глухом дремучем овраге, прикрыв воланер валежником, и ждали сигнала. Место, на которое указала Лимани, оказалось недалеко. Тот же континент. Та же широта. Если шчера не солгала, атташе Лау всё это время был у эзеров под носом.

– Дозорные вернулись на базу, Кай, – доложил Ёрль. – Бункер, где бы он ни был, вот-вот повернётся.

– Отлично. Подождём ещё несколько минут.

Старик Ёрль из расы гиеновидных ежей растопырил иглы на затылке, как капюшон, и сверлил Бритца чёрными стеклярусами глаз:

– Мне показалось, или ты мандражируешь, лис пронырливый?

– Ёрль, – рой-маршал сглотнул пересохшим горлом. – Дозорный пропал – ставлю миллион зерпий, они уже знают, что Уитмаса ищут. И знают, кто именно. Бун-штаб готов биться до последнего.

В такие моменты старик ёрничал: мол, это ж надо умудриться так жить, чтоб тебя смертельно ненавидели все, с кем ты даже не знаком. Но сегодня разумнее было промолчать. Сегодня алгебраически строгие черты и сверхточные движения рой-маршала были холоднее обычного, а это значило, что он на взводе.

– Что с семьёй Лау? – уточнил Ёж.

– По протоколу. Брать живьём и ждать меня. Не упустите: жена и двое детей.

– Все хочу спросить: а как ты собираешься говорить с Уитмасом? На дипломатическом?

Кайнорт фыркнул:

– На нём трудно вести шантаж, Ёрль. Дипломатический ведь так и задумывался, ты в курсе?

– Но ты убил ружейника у Берграя, помнишь? Парень был единственным, кто свободно владел октавиаром.

– Что ж, – криво улыбнулся рой-маршал. – Значит, Уитмасу Лау будут угрожать с акцентом. На худой конец, язык керамбитовых лезвий понятен всем.

Он проверил время и поманил сколопендр. Чуйку и Нюсса – биомеханических тварей из титана и обратных белков – никто не любил. «Поэтому Кайнорт завёл себе сразу двух», – шутил Ёрль. Твари выползли из воланера и заюлили у ног Бритца. Их вывели в качестве служебных псов, ищеек и компаньонов, но из-за чрезмерной агрессивности лишь единицы справлялись со зверюгами. Вставая на дыбы, те достигали метра в высоту. Триста пар кривых лезвий бряцали коготками, металлические жвала клацали, принюхиваясь к туману. Два проволочных волоса виляли в предвкушении приказа.

– Скажи им, пусть не направляют на меня хвосты, – проворчал Ёрль.

– Это не больно для такого громилы, как ты, – отмахнулся Кайнорт, почёсывая нетерпеливую тварь. – Щелчок и всё.

– Зато смертельно! Не хочу, чтобы мне все белки переиначило.

– Я же здесь. Если посмеют, я прикажу им щёлкнуть тебя обратно.

– Ой ли…

Ёж тут же спохватился, но сказанного не воротишь.

– Ёрль, – эзер и сам знал, какую боль причиняют слова, когда не те, не в том порядке или не вовремя. – Давай-ка начистоту, мы всё как-то скомкано об этом… Скажи, по-твоему, ты мне кто?

– Сейчас-то ни дать ни взять – время выяснять, кто есть кто! Ну, вырвалось, прости меня! Прости.

По глазам Бритца старик понимал, что с каждым словом только глубже закапывается. Рой-маршал отпустил сколопендр на разведку по влажным дюнам и вернулся к ежу:

– Ты считаешь меня хозяином?

– Не сейчас, бога ради!

– Нет, именно сейчас, Ёрль, – возразил он, цепляя взгляд старика. – Потому что… знаешь, что?.. Мне жутко.

– Жутко? – переспросил ёж, будто впервые слышал это слово из уст Бритца.

– Я иду убивать. Убивать, а после жить, как ни в чём не бывало. Разок можно, ну, два. А я делаю это каждый день. – Бесстрастный тон пробирал до мозга костей. – Мне нужен рядом кто-то – мудрее? Нет, не то. Кто-то морально выше, но обязательно на моей стороне. Понимаешь? Иначе мне конец. Ёрль, я не хочу, чтобы ты отстранялся. Отшатывался в страхе, когда мне нужно на кого-то опереться.

– Я не буду рядом вечно. Ты возвышаешься, а я – старею, Кай. Ведь я не эзер.

– Ты начал меня бояться.

– Потому что давно уже не влияю! Сколько ты в третьей линьке… лет двести? Ты пережил всё, что только возможно. Уже не человек внутри: стихия. – Ёрль, пожалуй, никогда ещё не говорил так много и откровенно. – Беспощадная, непослушная, беспринципная сила. Видишь цель – и прёшь, как ледник. И даже если на твоем пути встану я…

– Ты способен?

– Пока мы оба в своём уме – нет.

– Так следи за этим. За моим умом. Злодеи побеждают, а тронутые злодеи эффектно взрываются.

За дюнами шуршало. Чуйка и Нюсс возвращались в овраг с образцами гравия. Ёрль приготовился: растопырил сивые иглы, протыкая изнутри хромосфеновую броню. В этом скафандре смерти старик пугал даже своих.

– Я с тобой, – прохрипел он, скалясь на сколопендр. – Но ты отчуждён и независим, как инертный газ: ни с кем не вступаешь в связь ни умом, ни сердцем. Всё, что движется, игнорируешь или убиваешь, или тащишь в постель… а потом игнорируешь или убиваешь. Кто с тобой останется, когда я умру?

– Психиатр? – предположил эзер. – Он настаивал на лоботомии, чтобы я мог убивать, как машина. Так что береги себя, Ёрль.

Кайнорт подобрал влажных камушков под ногами и сравнил с теми, что принесли ищейки. В их контейнерах лежало по горстке из каждого сектора: почти все образцы были сырые. Почти.

– Есть сухие, – рой-маршал бросил тварям по кусочку мяса. – Бункер повернулся. Вызывай Берграя.