Уалий - Д. Левро

– Это вы наладили дверь в учебный класс? – спросила она.

– Угу, – невнятно буркнул Гозэ.

– Позвольте поблагодарить вас. Теперь она отлично закрывается. Кажется, вас зовут Гозэ? У вас редкое имя. А меня Ирис. Будем знакомы.

С этими словами она протянула ему руку, смело и приветливо поглядела прямо в глаза. Гозэ поспешно вытер ладони об штаны и неловко пожал хрупкую руку Ирис.

– Вы уж простите за мой вид, – сказал Гозэ сбивчиво, боясь взглянуть на Ирис. – Работа у меня такая . . . пыльная.

– Пустяки, – ответила Ирис. – Прощайте. До встречи.

Повозка с Ирис укатила за деревья, а Гозэ еще долго глядел ей вслед.

В памяти моей остался и другой случай. Однажды после занятий Ирис задержала меня, чтобы разъяснить несколько основных правил пунктуации, потому что запятые в диктантах я ставил, как попало. Тирр решил меня не дожидаться и убежал мастерить воздошнуго змея, чертежи которого раздобыл где-то в лавке старьевщика. За окном стоял теплый весенний вечер. Солнце уже плавно катилось за вершины зеленых елей, а легкий ветерок начал веять прохладой. Ирис медленно ходила по классу, держа в руках раскрытую книгу. Тихо постукивая каблуками по деревянному полу, она медленно диктовала мне отрывок из романа неизвестного автора. Я послушно водил карандашом по листу бумаги, украдкой бросая взгляд на ее лицо и пряди волос, отливавшие золотом в закатных лучах солнца. В дверь осторожно постучали, и в следующий миг на пороге появился консул. Он не ожидал увидеть меня. Или, вернее сказать, он ожидал застать Ирис одну. Мгновение он сомневался, а затем сказал, обращаясь к ней:

– Прошу прощения, что отвлекаю. Я лишь зашел узнать, помните ли вы про сегодняшний вечер?

– Разумеется, – ответила Ирис с едва заметной улыбкой. – В половине девятого, у входа в театр.

Просияв, консул едва заметно поклонился и с достоинством удалился, тихо прикрыв за собой дверь.

После того случая, я еще несколько раз видел Ирис и консула гуляющими меж деревьев невдалеке от поместья.

* * *

Тирр не оставлял попыток объездить Базилика, молодого и совсем еще дикого жеребца, привезенного в поместье его дядей. Каждый раз сердце мое замирало, когда Тирр обманом вскакивал верхом на своенравного коня, а тот неистово принимался прыгать, изгибаться и вставать на дыбы, пытаясь сбросить Тирра со спины. Вот уж действительно, то было противостояние достойных противников. Ни один не собирался уступать. Но несмотря на упорство и отвагу Тирра, заканчивалось каждый раз одним и тем же – после непродолжительной борьбы Базилик сбрасывал всадника на землю. Раздосадованный и мрачный, Тирр отправлялся домой. Пытаться заговорить с ним в такие минуты – было бессмысленно. Тирр молчал и громко сопел, сердито стряхивая пыль с одежды. Ну а я оставался в конюшне наблюдать за тем, как хромой конюх по имени Якша уводил жеребца обратно в стойло. Там он снимал с Базилика уздечку, поил водой и расчесывал гриву. Удивительно, но заботу Якши животное принимало спокойно и даже с благодарностью, словно чувствуя, что от конюха не исходит опасность. Однажды я попросил Якшу научить меня обходиться с уздечкой, и тот охотно согласился. Вскоре я каждый день стал приходить в конюшню, чтобы проведать Базилика. Я научился приготовлять для него корм, угощал яблоками и даже выводил на манеж, где Базилик с большим удовольствием скакал вокруг меня на длинной привязи.

* * *

На Йошека, дворецкого, было больно смотреть. Наша с Тирром проделка возымела над ним силу. Йошек поверил, что сонные пилюли вызывают лунатизм и перестал их принимать. Но с тех пор он стал совсем плох. Как бледная тень он слонялся по дому, и все валилось из его рук. Своей неловкостью Йошек ежедневно вызывал у Тирра вспышки гнева. Тирр ругался и отчитывал непутевого дворецкого, но результата не было. Йошек пристыжено просил прощения, давал обещания, но раз за разом ненароком бил фарфоровую посуду или забывал предупредить о визите важных гостей. Однажды он чуть не устроил пожар, по рассеянности оставив зажженную свечу под шторами в гостиной. А в другой раз он по делам отправился в город и где-то там потерял связку ключей от дверей поместья, так что во многих комнатах и на входной двери пришлось менять замки.

Мне хотелось помочь Йошеку, хотя я и не знал чем. Улучив момент, я заговорил с ним.

– Что с тобой творится в последнее время? – спросил я его прямо. – Ты сам не свой.

– Ах, господин, – ответил Йошек, вздохнув. – Всему виной проклятый черный пес. Из-за него бессонница совсем меня замучила. По вечеру возвращаюсь я из старого сада, ложусь в кровать, а перед глазами так и стоит его свирепая морда. И запах. Запах его шерсти. Он чудится мне повсюду. Так и до рассвета могу глазу не сомкнуть. А засну, так пес является ко мне в кошмарах … Просыпаешься, весь в холодном поту и уж до утра не спится. Что я только не пробовал! И овец считал, и отвары заваривал. Спасения нет. А наутро поднимаешься разбитый. В голове гудит, будто паленом ударили. Какая уж тут работа.

– Неужели действительно ничего не помогает? – удивился я.

– Да было одно средство …, – печально ответил Йошек.

И я догадался, что этим единственным средством были сонные пилюли. Но из-за меня и Тирра дворецкий лишился и их. Мною вновь овладело чувство вины. В порыве раскаяния я хотел рассказать Йошеку правду, но в последний миг что-то остановило меня. Наверное, то был стыд. Мне стыдно было, глядя в глаза признаться Йошеку в своем поступке. И я промолчал. Йошек тоже молчал. Так мы сидели некоторое время, думая каждый о своем. Затем я спросил:

– А как случилось, что пес сбежал из старого сада?

– Сбежал? – переспросил Йошек, бессмысленно поглядев на меня.

– Разве ты забыл, как пес едва нас не сожрал?

– Ах, тогда … Не знаю. Ума на приложу.

– Может быть, ты действительно забыл запереть ворота старого сада?

– Нет, нет, этого не может быть, – убежденно замотал головой Йошек.

Не знаю, почему, но в последнее время тот случай не выходил у меня из головы. Поневоле