Мост - Иэн Бэнкс

— Подбросить вас?

— Куда уж выше, я и так на седьмом небе от счастья, — изображаю я в кратком варианте ее изощренный поклон.

У нее глубокий, горловой смех. Совсем мужской.

Рикша следит за нами с откровенным раздражением. Достает из-за пояса счеты, громко, демонстративно щелкает ими.

— Да вы галантны, мистер Орр! — кивает мисс Эррол. — Мое предложение еще в силе. Чего наверняка не скажешь о вас. Присаживайтесь, в ногах правды нет.

Я обезоружен:

— С удовольствием.

Я забираюсь в легкую повозку. Мисс Эррол, в высоких сапогах, кюлотах и жакете из плотной, тяжелой ткани, двигается на сиденье, освобождает мне местечко. Рикша уже не только щелкает, но и возбужденно говорит, и жестикулирует. Эбберлайн Эррол отвечает на таких же повышенных тонах и энергично машет рукой.

Юноша отпускает оглобли (новый громкий щелчок) и скрывается в кафе возле мощенной деревом дороги.

— Пошел за напарником, — объясняет мисс Эррол. — В одиночку он бы нас вез слишком медленно.

— А это не опасно? В таком тумане? — Я чувствую, как с мягкого сиденья через ткань пальто поднимается тепло.

Эбберлайн Эррол фыркает:

— Ну что вы. — Ее глаза сейчас, в уличном освещении, скорее зеленые, чем серые. Они сужаются, изгибается уголок красивого рта. — Это сущая ерунда.

Рикша возвращается с подмогой, вдвоем они берутся за оглобли и рывком увлекают нас в туман.

— Моцион, мистер Орр?

— Нет, от врача возвращаюсь.

— И как идет лечение?

— Да ни так ни сяк. У доктора новая светлая мысль — вздумал меня гипнотизировать. Как-то я начинаю сомневаться в пользе его терапии, если это можно назвать терапией.

Я говорю, а мисс Эррол следит за моими губами, и от этого мне и приятно, и как-то не по себе. Через секунду она широко улыбается и переводит взгляд на дорогу, на двух парней, бегущих перед нами, лавируя в пронизанном светом фонарей тумане, заставляя встречных шарахаться с нашего пути.

— Мистер Орр, человек должен во что-то верить, — говорит мисс Эррол.

— Хм… — мычу я, тоже на какой-то миг захваченный нашей лихой ездой в условиях недостаточной видимости. — А мне кажется, было бы разумней сосредоточиться на моих поисках.

— Поиски, мистер Орр?

— Да. Наверное, вы тоже ничего не слышали о Третьей городской архивно-исторической библиотеке?

Она отрицательно качает головой:

— Нет, к сожалению.

Рикши предостерегающе кричат. Мы резко огибаем стоящего посреди дороги старика, проносимся меньше чем в футе от него. Коляска кренится, меня прижимает к мисс Эррол, затем коляска выпрямляется.

— Похоже, о ней мало кто слышал, а кто слышал, тот не нашел.

Мисс Эррол пожимает плечами, щурится, глядя в туман.

— Такое случается, — серьезно говорит она. И поворачивает голову, чтобы взглянуть на меня. — Это и есть главная цель ваших поисков, мистер Орр?

— Нет, я хочу побольше узнать о Королевстве и о Городе. О том, что лежит за мостом…

Я слежу за ее лицом, но она, похоже, сосредоточилась на тумане и дороге. Я продолжаю:

— Но для этого полезно было бы попутешествовать, а я в этом отношении связан по рукам и ногам.

Она снова поворачивает голову ко мне. Ее брови приподняты.

— Ну а мне путешествовать не в диковинку, — говорит она. — Может быть…

— Дорогу! — вскрикивает наш первый рикша.

Мы с Эррол дружно поворачиваем головы и видим прямо перед собой портшез, стоящий на деревянном настиле и целиком перегораживающий узкую улочку. Его носильщики держат в руках обломки рукоятей. Оба отскакивают. Наши парни пытаются тормозить, бороздят пятками доски, но препятствие уже слишком близко. Коляска сворачивает, и нас угрожающе кренит. Мисс Эррол выбрасывает руку влево, мне на грудь. Я оцепенело гляжу вперед, а повозка подскакивает, с душераздирающим скрипом наклоняется вбок и летит прямиком на портшез. Мою спутницу бросает ко мне; крыша повозки косо дыбится и бьет меня по голове. На мгновение туман прорезает расплывчатая вспышка — и гаснет.

— Мистер Орр, мистер Орр? Мистер Орр?

Я открываю глаза. Я лежу на досках. Кругом все очень серое и незнакомое, толпятся какие-то люди, глядят на меня. Надо мной склонилась молодая женщина с припухлыми глазами и длинными темными волосами.

— Мистер Орр!

Я слышу гул авиационных двигателей. Я слышу нарастающий шум пропеллеров. Самолеты летят в расстелившемся над морем тумане. Словами просто не передать, до чего я расстроен. Я лежу и слушаю и пытаюсь определить, в какую сторону они летят (это кажется исключительно важным).

— Мистер Орр!

Гул стихает. Я жду, когда из слабо шевелящегося тумана появятся расплывчатые буквы бессмысленного дымового послания.

— Мистер Орр?

— Да? — Голова идет кругом, уши издают свел собственный шум — как шум водопада.

Вокруг туманно, горят огни, словно мазки восковым мелком на серой бумаге. Посреди улицы валяются разбитый портшез и изувеченная двуколка. В стороне спорят два наших рикши и несколько незнакомых мужчин. Рядом со мной на коленях стоит молодая женщина, она очень красива, но у нее течет кровь из носа, на верхней губе собираются красные капли, и я вижу, что она уже вытирала кровь: на левой щеке остался след. Изнутри меня наполняет теплое сияние, похожее на свет маяка в тумане, — я понимаю, что знаком с этой женщиной.

— О, мистер Орр! Простите меня! Вы целы?

Она шмыгает носом и снова вытирает кровь с верхней губы. Ее глаза блестят в рассеянном свете, но я думаю, что это не от слез. Ее зовут Эбберлайн Эррол, я уже вспомнил. Мне казалось, вокруг целая толпа — но никого нет, лишь она. Из тумана возникают какие-то люди, глазеют на следы аварии.

— Со мной все хорошо, просто великолепно. — Я сажусь.

— Вы уверены? — Мисс Эррол привстает, но только для того, чтобы опуститься на корточки. Я киваю и ощупываю голову. Вроде висок побаливает, но крови нет.

— Уверен, — отвечаю.

На самом деле мне все кажется слегка отдаленным, но головокружения и слабости я не чувствую. Да и сознание достаточно ясное, чтобы я догадался сунуть руку в карман и предложить мисс Эррол носовой платок. Она его берет и прикладывает к носу.

— Спасибо, мистер Орр, — благодарит она, не отнимая от носа белую ткань.

Парнишки-рикши и носильщики портшеза вопят, переругиваются, машут руками. Толпа зевак все растет. Я с помощью девушки поднимаюсь на дрожащие ноги.

— Правда-правда, я целехонек. — На время в моих ушах снова появляется рев, потом постепенно стихает.