Раяд - Всеволод Бенигсен

В кабинете майора Хлыстова было накурено – хоть топор вешай. Окна были закрыты, вентиляция отсутствовала как явление. Тем более что само помещение – от силы двадцать квадратных метров. Почти полкабинета занимал массивный дубовый стол. Хозяин кабинета был ему под стать – огромен, тяжел, уверен в себе.

Костя сидел напротив и старался смотреть майору прямо в глаза. Хлыстов ему не понравился с первой секунды. Никаких особых предпосылок для неприязни у Кости не было – майор оказался вполне любезным и словоохотливым. Но, как говаривал какой-то философ, человек говорит для того, чтобы скрыть то, что он думает. А майор говорил много. При этом он не бегал глазами, не суетился, вел себя вполне раскованно, дружелюбно, часто смеялся и легко «держал» Костин пристальный взгляд. Но именно это и было тем самым, что смущало Костю больше всего. Глаза Хлыстова. Они были абсолютно пусты. Не глупы, не хитры, не бесстрастны, а именно пусты. Если принять за истину пословицу «Глаза – зеркало души», то либо у майора они были из тонированного стекла, либо у него не было души. В его глазах ничего не отражалось и ничего не выражалось. Ни напряжение, ни работа мысли, ни любопытство. Ничего. Со стороны могло даже показаться, что майор безнадежно слеп – настолько отсутствующе глядели его глаза в пространство.

«Вот уж точно, – думал Костя, слушая говорливого Хлыстова, – такому бы я бы даже план сортира в Кремле не доверил – продаст. Если найдет покупателя, конечно».

В этот момент Костя понял, что Хлыстов, кажется, рассказывает ему какой-то анекдот.

– А она мужу в ответ: «А тапочки твои я давно выкинула!»

Это была явно финальная фраза, и майор засмеялся. Глаза его при этом по-прежнему оставались пустыми, как у мертвеца.

«Чисто зомби», – внутренне поежился Костя, но вслух ничего не сказал, только улыбнулся, изображая, что понял юмор рассказанного анекдота.

Хлыстов заметил искусственность улыбки и, откашлявшись, задавил бычок в переполненной пепельнице.

– Ладно, – сказал он, придавая лицу серьезный вид. – Шутки в сторону. Значит, не дает покоя наш район? Все звонят да присылают. Что на этот раз?

Костя выдержал необходимую актерскую паузу, по-прежнему стараясь смотреть майору в глаза, а затем усмехнулся:

– А что, первых двух разов недостаточно?

– Ну во-первых, если вы про Исмамбекова, – сказал Хлыстов, доставая новую сигарету, – то есть если мы говорим о первой смерти – это чисто несчастный случай. Это вы там наверху горазды из искры пламя раздувать. А я могу напомнить. Исмамбекову было семьдесят шесть лет. Плюс-минус. Около подъезда его дома с ним случился инфаркт. Он упал и умер.

– И никто не вызвал «скорую», – добавил Костя задумчиво, словно говорил сам с собой, – Хотя в это время суток во дворе были десятки людей, прохожие.

– А вы что, хотите кого-то за это посадить? – услужливо спросил майор, чувствуя скрытую агрессию собеседника.

– Было бы неплохо, – ответил Костя, улыбнувшись и откинувшись на спинку стула.

Хлыстов пропустил это пожелание мимо ушей и зажег сигарету, затянувшись так, что щеки, казалось, вот-вот встретятся у него во рту.

– А что касается Оганесяна, – перебил майор, выпустив густую струю едкого дыма, – то дело его у вас. Мы всё, что было в наших силах, сделали. Плюс-минус. Я лично Оганесяну помогал как мог. Ну, в смысле, когда он еще был жив, плюс-минус.

Присказка «плюс-минус» была явно основным словесным паразитом Хлыстова.

– Неужто? – деланно удивился Костя. – А вы знаете такого Геныча?

– Плюс-минус, – сощурил один глаз Хлыстов. – А вы, я гляжу, уже вошли в курс дела.

– И кто он?

– Да так. Аспирант истфака МГУ, собирает тусовки у себя иногда.

– И все?

– А что вы хотите знать? Я лично про него ничего не знаю. Так себе человечек. Много о себе думает.

– Похоже, вы его не очень-то жалуете?

– А что мне его жаловать? Он мне не друг, не брат, не сват.

Пустые глаза майора встретились с Костиными, и Косте стоило больших усилий выдержать встречу с этой зияющей пустотой.

– А Гремлин? – попробовал он зайти с другого края.

– А что Гремлин? Ну, имеется и такой зверь в нашем зоопарке. Он и есть убийца Оганесяна. Плюс-минус.

– Плюс или минус? – раздраженно переспросил Костя.

Майор рассмеялся, поняв, что присказка его в данном случае оказалось не совсем к месту.

– Плюс, плюс, – сказал он. – Без минусов.

– Откуда такая уверенность?

– А что вас смущает? Да тут к гадалке не ходи. На весь район он и его кореша – основные головорезы. Они, собственно, это и не скрывают. Думаю, дай им волю – любого нерусского с полпинка на перо поставят.

– А что ж вы его не возьмете? – язвительно усмехнулся Костя.

– А то вы сами не знаете. Там же нет ни одного свидетеля. Точнее, куча, только все в пользу Гремлина.

– Причем все свидетели говорят одно и то же, как под копирку.

– И что? – пожал плечами Хлыстов и потер заслезившийся от дыма правый глаз. Косте показалось, что он не потер, а протер глаз, как протирают помутневшие окулярные стекла.

– Как это «что»? – удивился Костя, чувствуя, что еще немного и сойдет с ума от здешней логики.