Раяд - Всеволод Бенигсен

– Да разве вашу контору когда-то смущало отсутствие свидетелей?

Хлыстов засмеялся, правда на этот раз как-то не очень уверенно – видимо, не хотел задевать «контору».

– Значит, вы понимаете, что показания – липа, неправда?

«Какого хрена я пытаюсь припереть его к стенке? – начал злиться про себя Костя. – У него ж по тузу в каждом рукаве».

Слово «неправда» вызвало у Хлыстова очередной приступ смеха.

– Неправда! Ха-ха! А говорить, что русский народ – самый интернациональный в мире, – это правда? А говорить, что у нас нет проблем с мигрантами, – это правда? А говорить, что все мы только мечтаем жить по соседству с чурками, хачами, китаезами и так далее, – это правда? Да неправда, неправда. Дальше-то что? Берите тогда всех ваших лжесвидетелей за жабры и закрывайте дело – у меня от него и так уже голова болит.

– Что ж вы их сами не взяли?

Неожиданно доброжелательность схлынула с лица майора.

– Слушайте, вы дело у нас забрали? Забрали. Вы – ребята серьезные. Ну так берите Гремлина, и дело с концом. Чего вы хотите от меня-то? У нас здесь тихо и спокойно. Плюс-минус.

– Вот именно, что плюс-минус. Оганесяну, например, сейчас очень спокойно.

– Дался вам этот Оганесян! – вдруг потерял терпение Хлыстов, и Косте на секунду показалось, что в глазах майора мелькнуло что-то живое, хотя и не очень приятное. А может, просто свет так упал. – А зачем ему вообще было сюда соваться? А вы знаете, что он здесь форменную камеру пыток устроил? Он же расследовал поджоги, так? Так вот, он разослал сотню повесток людям от шестнадцати до двадцати пяти. И по очереди пытался выбить из них показания по факту поджогов – кому в глаз, кого лицом об стол, кому просто угрожал, а кому и пряники обещал. А ведь поджогов было от силы десяток. И каждый, кто так или иначе пострадал от поджогов, – все это были люди, которым уже не первый месяц предлагали отсюда уехать.

– Предлагали или угрожали?

– Да какая разница?!

– А вы, конечно, считаете, что никакой?

Хлыстов с усмешкой повел головой, как будто потерял всякую надежду что-то втолковать собеседнику.

– А протоколы допросов Оганесян вел? – спросил Костя, чувствуя, что снова утыкается в очередную стену.

– Ага, – усмехнулся Хлыстов. – Щассс. Я же говорю, он здесь настоящий беспредел устроил.

Костя промолчал, подавленный логикой и аргументами собеседника.

– А хотите, я вам цифры приведу? – неожиданно оживился Хлыстов, и Костя исподлобья посмотрел на майора.

– Ну.

– В соседнем отделении милиции за последние два месяца произошло два изнасилования и три попытки изнасилования. Во всех случаях виновные – гастарбайтеры из солнечных республик. Было зарегистрировано четырнадцать угонов личного автотранспорта – за всеми, по оперативным сведениям, стоит преступная этническая группировка, возглавляемая неким Муратом. Кстати, Мурат на свободе – у него хорошие связи наверху. Свои, видать, помогают. А вот еще. Три убийства с попыткой ограбления – снова гастарбайтеры. И десяток грабежей – четыре раскрыто, в трех из четырех случаев, группой руководил гастролер с Кавказа Левон Галикян. И только в одном случае – наш, да и то украинец, тоже гастролер. Я уже молчу про многочисленные драки в этом их гадюшнике-ресторане. В соседнем районе люди вообще на улицы не выходят, девушек по вечерам встречают и провожают, как под конвоем, про местные кафе можете забыть – там полным-полно всякой нечисти. Впору комендантский час вводить. А в нашем районе за то же время – девять поджогов. Все – личного автотранспорта и один поджог киоска. Причем заявления только по ларьку и одной машине. То есть, считай, всего два. И одно убийство. Убийцу, кстати, я вам на блюдечке поднести готов. И всё. У нас район по показателям лучший в Москве, а то и во всей России. Но, конечно! Оганесяна убили, так теперь все ФСБ сюда слетелось. Беда! Драма! Страшный район! Не ходите, дети, в Африку гулять.

– А сотни людей, вынужденных поменять квартиры и переехать в другие районы, причем с потерей денег? А бизнес, который был брошен? А дороги, которые ваши тимуровцы блокируют так, что трасса, по которой шло сообщение в северо-восточном направлении, практически пустует?

– Ай, – махнул с досадой Хлыстов. – Что за бред? Никто ничего не блокирует, люди слухи распускают и едут в объезд – их проблемы. А насчет уехавших, обменявших свои квартиры и так далее я так скажу. Состава преступления здесь нет, никто из переехавших заявления не подавал. А вот если бы они не уехали.

– То что?

– То тогда бы… возможно, наш район по показателям не лучший, а худший бы был.

– Ага. Значит, остались только белые и пушистые, а черные и злые уехали.

– Ну зачем так-то? У нас просто все на виду. Камеры слежения, вон, на каждом доме висят.

– Кстати, о камерах, – перебил майора Костя. – Это чья инициатива?

– Людей, – удивленно развел руками Хлыстов. – У нас все дома в районе на самоуправлении – их право.

– Ну хорошо. Если на каждом доме висит по нескольку видеокамер, они должны были что-то зафиксировать. Движение Оганесяна по району, подтверждение или опровержение слов свидетелей и так далее. Но к делу эти съемки не приобщены. Почему?

– Мы пытались, – несколько театрально развел руками Хлыстов, – но оказалось, что через три дня все пленки уже были стерты. Они не хранят видеозаписи больше двух дней. Ну плюс-минус.

– Кто это «они»?

– Люди.

– Опять какие-то «люди», – раздраженно замотал головой Костя. – Что ж вы так неоперативно?

– А кто этим должен заниматься? – разозлился Хлыстов. – У меня в подчинении четыре человека. Один до сих пор на больничном, другого перевели в соседнее отделение, кстати, не по моей инициативе. А у меня не сто рук, чтобы всем заниматься. Можете порасспрашивать, сколько раз я просил увеличить наш штат. Меня только «завтраками» кормили. Тем более тут на следующий день после убийства столько ваших поналетело, дело у нас отобрали и уехали. Так два дня и прошло.

Костя резко потер лицо ладонями рук. «Как ящерицу ловлю, – подумал он с раздражением, – хватаешь ее за хвост, а она хвост отбрасывает и убегает».

– А по мелочам, – продолжил после паузы Хлыстов, – ну да, конечно, что-то имеем, врать не буду, но если у нас кто-то что-то и совершит, ну там убийство или грабеж, его жители сами выкинут из района, а из нашего района никто уезжать не хочет. А черные… черным туда и дорога, плюс-минус.

– Ясно. А что делал Оганесян до похода в кино?

– А это вы у его жены спросите.

– Она говорит, что отлучался на полчаса. А где он был эти полчаса, никто не знает.

– А шофер?

– Шофера он позже вызвал.

– Не знаю, – замотал головой Хлыстов и, закашляв, потянулся к новой сигарете. – Дело уже у вас. Вы и разбирайтесь. Если нужна какая-то конкретная помощь, говорите. А если нет, так нечего воду в ступе толочь.