Европа - Грейг Бек

Маленькой волной они начали двигаться перистальтическими движениями по льду. К ней.

— Чёрт, нет.

Мышцы Нины разомкнулись, и она начала отступать. У неё не было оружия, ничего, чтобы защититься. Она видела, как они проникли в прочный костюм Олли, и, вероятно, сделали то же самое с костюмом Джейка. Она знала, что перед ними она практически беззащитна.

Нина отчаянно хотела вытереть рвоту с подбородка, но не могла. Она отступила на шаг, потом на два, двигаясь назад.

— Нина, что происходит? — снова спросила Хизер своим тоненьким голосом.

— Хизер, послушай меня. Заводи двигатель, — её собственный голос дрожал от страха.

— Я не знаю, что происходит, — Хизер всхлипнула. — Где Джейк и Олли? Я их больше не вижу.

— Просто заводи чёртовы двигатели! — крикнула Нина так громко, что это обожгло её уже и без того воспалённое горло от рвоты.

Она посмотрела вниз и увидела, что белые нитевидные черви начали ускоряться, двигаясь целенаправленно и перетекая по льду, как жидкость.

Нина развернулась и побежала.

Через несколько секунд она достигла внешнего шлюза, вошла и нетерпеливо ждала, пока её деконтаминируют. Как только процесс завершился, она сорвала шлем, чтобы вдохнуть чистый воздух и вытереть жирный подбородок.

Дверь цилиндрического шлюза отъехала, и она выскочила, обнаружив Хизер, ждущую её, а не за пультом управления.

— Где они? — умоляла Хизер.

Нина, отстранив её, стремительно направилась к пульту управления ровером.

— Я видела, как они упали, — Хизер ломала руки. — Джейк в порядке?

— Их больше нет, — сказала Нина, запуская огромную машину и начиная её разворачивать.

— Нет? Куда они делись? — Хизер схватила её за плечо.

Нина стряхнула её руку, теперь её одушевляла ярость.

— Смотри. — Она указала на главный экран.

По льду к роверу катилась белая волна, подобная снежному сугробу. Нина не сомневалась: эта масса способна проникнуть внутрь, невзирая на бронированные пластины или уплотнения, — и была уверена, что именно этого она и жаждет.

— Видишь эту дрянь? — крикнула она.

Хизер сжала губы, взглянула наружу и наконец кивнула.

— Эта дрянь живая. И это всё, что осталось от Джейка и Олли, потому что она их, чёрт возьми, сожрала. — Нина стиснула зубы, борясь с управлением, чтобы развернуть ровер. — И если мы не уберёмся отсюда к чёрту, то это будет и с нами.

— Куда мы едем? Мы должны встретиться с Брюсом, — Хизер медленно опустилась в своё кресло.

— Стой! — крикнула Хизер.

Нина была потрясена силой, исходившей от молодой женщины, и увидела, что та смотрит в угол переднего экрана, когда ровер завершал свой разворот.

— Они живы! — закричала она.

Нина посмотрела туда, где упали её товарищи по экипажу, и застыла в кресле, шок пробежал от пяток до макушки — там стояли два человека. Её сердце заколотилось, брови сошлись. Она видела, что оба выглядели скованно и неестественно.

— Нет. Это не они, — сказала Нина, чувствуя, что ей не хватает воздуха.

Она вдруг почувствовала лёгкое головокружение, словно вот-вот потеряет сознание от страха. Если это случится, она знала, что они обе будут мертвы.

Хизер схватила Нину за руку и дёрнула.

— Это они. Мы должны вернуться.

— Смотри. — Нина вырвала руку. — Ни один из них не в шлеме, а там почти двести пятьдесят градусов ниже нуля. Это. Не. Чёрт возьми. Они.

— Но, Джейк… — Хизер смотрела, её глаза блестели. Её рот шевелился, но слов не было.

Нина увидела, как две фигуры начали неуклюже двигаться к ним. Она сосредоточилась и заметила, что одна из них несёт что-то похожее на гнойный жёлтый мешок размером с баскетбольный мяч, который мягко пульсировал.

— К чёрту это. Мы уходим. — Она дала газу, уводя ровер от ужасающей сцены.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Бенни метался от одного сканера к другому. «Путешественник» все глубже погружался в лед, и он знал, что корабль не плавил его своим теплом — что-то разжижало лед прямо вокруг и под посадочными опорами, каким-то образом затягивая аппарат вниз.

Он проверил камеры на днище и заметил слабые огни глубоко под ними. Словно глаза смотрели на него снизу, наблюдая и выжидая.

— Нет уж, ни за что, — сказал он и выпрямился.

Ему было поручено быть центром ретрансляции сообщений. Но, как назло, связь с начальником прервалась, когда тот вошел в какую-то зону радиомолчания.

— Хватит валять дурака, — пробормотал он.

Он вернулся в пилотское кресло и сел. Включил двигатели. Они использовали мощные воздушные струи, чтобы избежать огненного выхлопа, который мог бы растопить лед — то, что происходило сейчас. Но он все еще мог поднять корабль, ведь лед вокруг опор оставался жидким.

— Просто поднимем ее и переместим на пару сотен футов отсюда, — сказал он, обращаясь к панели управления.

Он взглянул на камеры, и его глаза расширились.

Лужи воды вокруг опор изменили цвет — они больше не переливались, а стали белесой кашей. Лед начинал замерзать. Словно что-то подо льдом знало, что он задумал.

— Да ну, серьезно? — Он увеличил мощность двигателей и плавно толкнул рычаг вперед.

«Путешественник» должен был медленно подняться. Но он не сдвинулся с места.

На консоли рядом загорелся сигнал входящего сообщения от вездехода. Бенни покачал головой и процедил сквозь стиснутые зубы:

— Не сейчас, Нина, не сейчас. Тут большая грёбаная проблема.

Он толкнул рычаг чуть дальше, и весь корабль задрожал и завибрировал, словно двигатели боролись с хваткой льда.

— Давай, детка, ты можешь, — сказал он и еще сильнее надавил на рычаг.

Гул двигателей «Путешественника» стал громче, вибрация прокатилась по корпусу.

Бенни оскалился, мысленно заставляя корабль подняться. И наконец, с протяжным стоном, тот начал приподниматься.

Но всего на несколько дюймов — словно птица, которую держат за ноги, он не мог вырваться из ледяной хватки Европы. А затем раздался звук, которого боится любой пилот, — скрежет рвущейся стали.

С хрустом и треском передняя посадочная опора отломилась, а задние начали растягиваться, металлические жилы и кости рвались и ломались.

Для Бенни это была ситуация без выигрыша: если продолжать подъем, он потеряет все посадочные опоры и большую часть стоек, и корабль не сможет сесть снова. А если осесть сейчас, он не освободится от льда, который его удерживал.

Он рассудил, что, если корабль осядет, то, по крайней мере, сохранит свои опоры, и,