Шушмор. Наследие исполинов - Константин Викторович Кузнецов

— Да он что, спятил⁈ — схватившись за голову, рявкнул Ник.

Ему хватило минуты, чтобы раздеться до трусов и кинуться на помощь бедолаге.

Глава 9

ПРОШЛОЕ. Озеро смердячье. Запретный лес

Лес был чужим, отталкивающим — и дело было вовсе не во внутренних ощущениях, а во внешнем уродстве. Кривые стволы, рыхлая, с проплешинами почва и неприятный запах гниения, который обычно возникает на болотах, близ гиблых мест трясины.

Околоточный зябко поежился. Невысокий, кряжистый лодочник, именовавший себя Василем, отмахнулся от мошкары и, сплюнув на землю, поинтересовался:

— Ну дык, стало быть, я пойду, господа хорошие? А вы тут как-нибудь сами без меня…

— Как это без вас⁈ — возмутился Зубов. — Нет уж, мил человек, ты нас сопроводи и засвидетельствуй, так сказать, увиденное. Нам свидетель в этом деле страсть как нужен.

— Чаво? — не понял лодочник.

Околоточный хихикнул:

— В свидетели тебя запишут, дурья твоя башка.

— Это за какую такую провинность-то, Григорий Николаевич? Да разве ж я когда вас подводил? — Лицо у Василя сделалось жалостливым, как у бродячей дворняги. — Стало быть, вот как вы с честным людом…

Вытащив руку из-под длинного плаща, околоточный пригрозил бородатому пальцем:

— Ты мне это брось! Немилость, понимаешь ли! А я, думаешь, тута по своей милости что ли очутился?

Заметно вздрогнув, Василь перевел взгляд на сыщика. Молчаливый господин в дорожном плаще и шляпе-котелке недовольно поморщился, но до объяснений опускаться не стал. Быстро осмотрелся и приказал:

— Итак, ведите нас в обитель ужасного оборотня, Григорий Николаевич.

Послышался тяжелый вздох. Но спорить с начальством околоточный не осмелился.

Вокруг вместо привычного, угасающего лета царил унылый октябрь. Под ногами — настоящий ковер из листьев, на ветках — гроздья паутины, а в воздухе — неприятная, чавкающая под ногами сырость. В такую пору даже грибники в чащу нос не кажут.

Теребя в руке дырявый картуз, Василь шел замыкающим. Постоянно оглядываясь, он не забывал читать шепотом спасающую молитву.

— Ты чего там бубнишь-то, друг ситный? — не выдержав, поинтересовался Зубов. — Аль оборотней и кровопийц опасаешься?

Лодочник быстро кивнул:

— А кто ж их не боится-то, барин?

— И все равно идешь?

— А куды деваться? — пожал плечами Василь. — Вы — власть земная, а они — подземная. Одни тебя здесь со свету сживут, другие на том житья не дадут.

Почесав затылок, сыщик присвистнул:

— Ого, брат, да ты прямо философ.

— Да уж какая тудыть её в качель фасофия, — отмахнулся лодочник. — Застрял я, мученик божий, между молотом и наковальней, вот и всех делов.

Слегка замедлив шаг, Василь жадно втянул неприятный аромат и снова сплюнул:

— Вон, от чудищь смрад какой. Того и гляди, шипя и грохоча наружу полезут. А мы, стало быть, к нему в самую пасть сподобимся.

На этот раз Зубов улыбнулся:

— Ну тут я поспешу тебя разуверить, вовсе это не бесовы зловония. Просто каждое болото — оно ведь особое и по-своему пахнет. Вот, к примеру, торфяное — слабо, а таежное или гумусное посильнее. Тут ведь наука целая, химией зовется. Природа вещей, понимаешь ли. И вовсе дело не в чудовищах или иных существах. Зловонью начало трава дает, а не бесов хвост, как принято считать у дремучего люда.

Объяснения сыщика очень понравились околоточному. Заметно повеселев, он даже осмелился достать табак и хорошенько его нюхнуть, оглушив округу громогласным чихом. А вот Василь недоверчиво покачал головой.

— Так-то оно, может, и так. Ты, барин, человек ученый, а ваш брат ох как все ловко объяснять умеет. Но тогда ответь и на такой вопрос: с чего это туташние деревья гниют с верхушек, а не от корней?

Улыбка мгновенно сошла с лица околоточного, а вместо неё застыл немой вопрос. Задрав голову, он уставился на черные огарки кривых деревьев, что произрастали здесь в огромном количестве.

«А вот и она — задачка с множеством неизвестных», — возник в голове приглушенный голос его нанимателя Александра Васильевича Пикля. Вот уж действительно самое точное определение сего природного уродства.

А решать её необходимо и как можно скорее!

В противном случае окажется, что дремучий лодочник Василь поставил столичного сыщика в такой тупик, из которого и выбраться невозможно.

Пришлось немного пораскинуть мозгами.

Для начала сыщик обошел пару осин по кругу, постучал палкой по стволу. Звук оказался полновесным — стало быть, ствол без пустот. Затем ткнул мысом сапог в корневище, которое высунулось из земли будто дождевой червь. Недовольно хмыкнул.

— И я о том же, барин, — скрутив папироску, сказал лодочник. — Проклята здешняя земля, и все, что произрастает на ней, тожа. Не зря сказывают, будто тутошними островами змей с человеческим телом правил. Уром его кличали.

Зубов кивнул. И продолжил свое исследование.

Наблюдать за сыщиком было интересно — до тех пор, пока он не присел на корточки, уперев подбородок в изгиб палки. Ответа у него пока не было.

— Да шут с ними, с этими деревьями, — внезапно нарушил тишину околоточный. — Вечно ты, Василь, как чего выдумаешь, а мне краснеть за тебя. Вот вернемся, прикажу…

— Ежели вернемся, — фыркнул лодочник.

Околоточный изменился в лице.

— Я тебе покажу если! — И погрозил тому здоровенным кулаком.

В этот самый момент тишину нарушил протяжный вой, словно стая волков вышла на долгожданную охоту.

— Это еще что такое? — насторожился Зубов.

Околоточный только махнул:

— А это, да собаки бродячие, будь они неладны.

— Что же вы с ними ничего не делаете? — поразился следователь.

— А что прикажете с ними делать? Ну не стрелять же, в самом деле!

— Ну, не знаю, — пожал плечами Зубов. Но на этот раз ударить в грязь было никак невозможно, поэтому следователь начал неспешно рассуждать: — Зачем же стрелять? Вот послушайте, друзья, как в нашем случае в Москве власти рассудили. Взяли и всех собак, находящихся без хозяев, признали бродячими. Городская дума выделила московскому обер-полицмейстеру 1000 рублей. А тот, в свою очередь, предложил содержателю живодерен в одной из близлежащих деревень принять на себя обязательства по отлову этих самых собак. Мол, он будет проверять улицы, бульвары и иные общественные места при помощи нанятых за данную сумму помощников сетями и прочими приспособлениями, без особой жестокости. Отловленные собаки будут направляться в сырейное заведение и содержаться там не более трех суток. Мало ли кто по своим питомцам спохватится.

— И что же, обращались? — поразился околоточный.

Зубов кивнул:

— А-то как же.

— И отдавали?

— Конечно. Правда, не бесплатно. За каждый день прокорма взымалась плата в