Вера 516 - Дэйв Макара

— Это остров… Единственное, чего там нет — так это хреновой романтики, а все остальное… — Я пожал плечами. — Конечно, этот остров может быть лыс, как колено, гол, как карманы и продуваем ветрами, как аэродинамическая труба, но и тогда есть рыба, есть моллюски, есть плавник и водоросли и, в конце концов, всегда есть метр воды над головой, если не хочешь мучиться с выживанием.

— Так… Отлично… — Алисса замерла возле моей парты, ожидая продолжения, но, не дождавшись, начала задавать наводящие вопросы, типа, «где взять кастрюлю», «как развести огонь», «чем резать добычу» и прочие мелочи, на которые я, на полнейшем автопилоте, демонстрировал свои умения, то создавая шарик огня, вертящийся над ладонью; то рассказывая о свойствах глины; а то, из вредности и со всевозможными подробностями, рассуждал о том, что человеческая кость, хоть и одноразово, но лезвие сгодится.

Судя по рвотным позывам, у кого-то из позади сидящих оказалось очень яркое воображение…

«Соломон — Иешуа

Инфильтрация завершена.

Переход к фазе 3»

* * *

Глава 8

— Обиделся? — Лаура повертелась, устраиваясь удобнее у меня на плече.

Знает же, сучка, что обиделся.

Знает, потому что женщина.

И знает, потому что «сканэр».

И все равно спрашивает!

— Можешь меня наказать, я совсем не против… — Госпожа подполковник укусила меня за плечо, а потом, тут же поцеловала место укуса. — Динчик…

— Не называй меня так, пожалуйста… — Немного дернулся я, вспоминая, что именно так меня любила называть Моник, в моменты близости… — Очень не нравится, правда.

— Хорошо, не буду. — Женщина вздохнула. — Но наказать меня можешь!

Звезды всемогущие, да что это с ней такое-то творится, а?!

После той «застольной речи», после получения своего нового звания, Лауру словно подменили!

И вот это ее «можешь меня наказать» — ужасно бесит!

Бесит настолько, что хочется встать и пойти…

Нахрен…

Я прижал женщину к себе и куснул за ухо, заставляя вскрикнуть от неожиданности.

— Можешь вообще, любую из нас наказать… — Лаура начала распускать руки, подбираясь к нижней части меня и слегка-слегка царапая кожу острыми ноготками. — Мы не против будем… Все будем не против!

О, звезды…

Да где же я накосячил-то, а?!

И ведь она все это говорит на полном серьезе, повторяя, раз за разом, словно мантру!

Да что же тут творится, а?!

Тут одно из двух…

Либо «девочки» мои жутко накосячили и меня в скором времени ждет наказание такое, что порка колючей проволокой станет милой шалостью…

Либо…

Понял!

Я в виртуальной реальности и мне надо плотно закрыть глаза и сказать слово «Выход»!

Я так и сделал.

Увы, не помогло…

Остается надеяться на лучшее, раз уж сбежать не удается.

Выбравшись из под сладко уснувшей, гм, подполковничихи, принял душ и…

Оделся и пошел гулять по кораблю, в пределах разрешенного мне, радиуса.

По шесть километров во все стороны, за исключением верхних палуб, где тусуется народ с большими погонами и куда, вот-вот должна переехать подполковник Валдава, оставляя нас на, пока еще неизвестного капитана.

Старею я, что ли?!

Вот и сейчас мне лучше думается в тишине «ночного часа», когда народ, хорошо, две трети народа, сладко спят и коридоры пустые.

Отдав честь незнакомому капитану, подозрительно красноглазому и уставшему, пропустил антиграв с вереницей закрытых вагончиков, в которых могли как «патроны» перевозить, так «замороженных» и свернул на эвакуационную лестницу, где время от времени появлялись мелкие торгаши разными идиотскими товарами, типа интимных смазок с привкусом сладкого сиропа или нейрошокеров, умыкнутых из наборов выживания.

А еще всякие статуэтки, меховые мусоросборники, картины и даже простенькая ювелирка, что так греет женскую душу.

В этот раз «интимщиков» и «оружейников» не было, зато сидела-скучала женщина в заляпанном краской комбезе, рядом со своим мольбертом.

Тонкая, черноволосая и с вполне себе серьезным «нейро», не иначе — пилотским, потому как на правом виске темнело отверстие порта подключения.

Пройдя вдоль ряда ее работ, не могу не признать — рисует она… Неповторимо.

Вот эти завитки туманностей, странные гуманоиды с щупальцами вместо рук и в блестящих, словно покрытых слизью, костюмах.

Пара картин и вовсе поражала тонкой гранью между искусством и наглой порнографией, особенно две целующиеся женщины — синекожая и крылатая с грудастой блондинкой.

А вот перед последней я замер…

На последней был я!

То есть, не совсем я, конечно — слишком длинный волос, да и идиотский красный плащ на голое тело — это картинное допущение, но вот в остальном…

Я прикрыл глаза.

Зеленоватая слизь, из которой на меня скалилась звериная морда, изогнутый клинок, полурастворенный лес, из глубины которого на меня пялится сотня желтых глаз…

— И вовсе не похож… — Женщина хохотнула, просто убивая меня своим голосом. — Но, если договоримся о цене…

Блин…

Я вздохнул.

Где-то в глубине души реально поднялась странная волна, словно кто-то обещал меня нарисовать, даже сделал набросок, но…

«Хочу!»

— О цене обязательно договоримся. — Я подошел к художнице. — Только… Без пафоса и вранья…

— Без «пафоса и вранья» — фото на документы… — Женщина протянула мне руку. — Ол. Майор Ол, Оливия Ол.

— Летун? — Я еще раз посмотрел на женщину. — После ранения — рассинхрон, отправили лечить нервишки и, в качестве программы — рисование?

— Летун, рассинхрон — точно. — Оливия прищурилась. — Но вот рисование — это для души. А ты…

— Медикус… — Я со вздохом развел руками. — Третий класс…

— Нда-а-а-а-а… Небогатый клиент… — Оливия расхохоталась. — Но от практики не откажусь, да и иметь знакомого медикуса никто не откажется. Тем более — целого третьего класса! Падай на… Куда хочешь…

Повертев головой, стула я не обнаружил, зато нашелся удобный насест из двух труб, на который я и взгромоздился.

— Нет, не так! — Майор встала со своего места и обошла меня, приглядываясь. — Поставь ногу на трубы, пальцы в замок и на колено… Ага… Теперь замри и не двигайся!

Оливия вернулась к мольберту и взялась за карандаш.

Да уж…

Представляю, что она там нарисует…

Усмехнулся и…

— Замри! Вот так! — Оливия аж подпрыгнула за мольбертом. — Не дыши даже!

Пришлось сидеть замерев, с дурацкой усмешкой на губах.

— Блин… Да что у тебя с глазами-то, а?! — Женщина вновь сорвалась с места и подошла ко мне ближе и чуть наклонилась, рассматривая меня. — Ты точно — третий класс? Не аристо? Не пилот?

Я лишь вздохнул в ответ.

— Нет-нет-нет! Замри я сказала!

Добрый час я изображал статую, боясь что-то сказать или двинуться.

— Все… Наброски я сделала. — Оливия вздохнула. — После «выхода» придумаю задник,