Вера для пришельца - Эмори Мур

— Так хорошо? — выдохнул он.

— Да, — ответила она. — Продолжай.

Он продолжил. Она чувствовала, как его член пульсирует внутри, как он приближается к пределу. Он всегда кончал быстро — и каждый раз извинялся, обещал, что в следующий раз будет дольше.

— Я сейчас, — выдохнул он. — Прости...

— Ничего, — погладила она его по спине. — Кончай.

Он застонал, ускорился до предела, вошёл глубоко и замер, зарычав. Вера чувствовала, как горячая сперма заливает её — толчками, толчками, толчками. Много, очень много.

Он рухнул рядом, тяжело дыша.

— Прости, — выдохнул он. — Я снова быстро.

— Всё хорошо, — Вера повернулась к нему, погладила по груди. — Мне было хорошо.

— Правда? — Он поднял на неё виноватый взгляд.

— Правда, — улыбнулась она. — Ты же делал мне до. И очень хорошо.

Он выдохнул с облегчением.

— Я так боялся, что ты не кончишь.

— Кончила. Всё отлично.

Он притянул её к себе, поцеловал в лоб.

Вера лежала в его объятиях, чувствуя, как сперма вытекает из неё — тёплая, густая, стекает по бедру, впитывается в мох. Тело было удовлетворено — физически, механически.

Внутри была пустота.

Она закрыла глаза и попыталась представить, что чувствует оргазм, который ей подарил Риан. Тёплый. Мягкий. Уютный. Как одеяло. Как дом.

Почему же этого мало?

Она открыла глаза, посмотрела на свою правую руку.

— Всё хорошо? — спросил Риан, заметив, что Вера смотрит куда-то в сторону.

— Всё хорошо, — улыбнулась она. — Просто задумалась.

— О чём?

— О том, как хорошо мне с тобой.

Он счастливо вздохнул и прижал её к себе крепче.

Вера закрыла глаза и позволила себе провалиться в темноту. Хотя бы ненадолго. Хотя бы на несколько мгновений.

В темноте было спокойно. В темноте не надо было улыбаться.

Глава 19. Пустота

Риан долго не хотел отпускать её — обнимал, целовал, гладил по спине, обещал вернуться к вечеру. Вера улыбалась, говорила, что она не маленькая, что справится, что пусть идёт, не задерживает молодых воинов.

— Я буду скучать, — сказал он, уже стоя на пороге.

— Я тоже, — ответила она.

Он ушёл. Дверь за ним бесшумно закрылась.

Вера осталась одна.

Тишина опустилась на комнату, как одеяло — тяжёлая, плотная, укрывающая с головой.

Вера постояла у окна, глядя, как зелёная фигура Риана становится всё меньше, пока не исчезает за поворотом. Потом отвернулась.

На столике осталась посуда после завтрака — две чаши, тарелка с остатками фруктов, кувшин с тёплым напитком, который уже остыл. Вера взяла чаши, отнесла к ручью, что протекал неподалёку от жилища. Вода была холодной, прозрачной — она мыла посуду медленно, тщательно, кончиками пальцев счищая остатки еды. Потом вытерла, поставила на место.

Потом заправила ложе — расправила ткань, взбила моховые подушки, разложила их ровно. Потом протёрла столик влажной тряпкой. Потом поправила светящиеся нити над ложем — они немного сбились, пока они с Рианом... она поправила их, убедилась, что висят ровно.

Потом взяла фрукты, которые Риан принёс вчера — горсть жёлтых, розовых и фиолетовых плодов. Начала нарезать их на тарелку.

Нож входил в мякоть мягко, почти без усилий. Вера резала фрукты тонкими ломтиками, выкладывая их красивым узором — кружочками, веером, спиралью. Она делала это каждый день. Каждый день одно и то же. Резала, выкладывала, потом убирала в холодный шкаф.

Движения были механическими. Руки знали, что делать, без участия головы. Вера смотрела на свои пальцы, ловко управляющиеся с ножом, и чувствовала, что смотрит на кого-то чужого. Женщина, которая нарезает фрукты для мужчины, который её любит. Женщина, которая убирает комнату, заправляет ложе, раскладывает вещи. Женщина, которая улыбается, когда он приходит, и говорит, что скучала.

Хорошая женщина. Правильная.

Пустая.

Вера отложила нож, посмотрела на свою правую руку. Но тут же одернула себя. Пора бы заканчивать с этим. Иначе так и с ума сойти можно. Сколько еще раз, когда Риан сделает ей что-то хорошее, она будет думать, как ей нравилось, когда Кейрос был с ней плохим?

Вера вышла из жилища.

Лагерь жил своей обычной жизнью — воины тренировались на площадках, красные отрабатывали удары гнева, чёрные сидели в кругах, практикуя ментальные техники. Кто-то окликнул её, помахал рукой — Вера улыбнулась, помахала в ответ, пошла дальше.

Она вышла за пределы лагеря, пошла по тропинке к храму. Ноги сами несли её по знакомой дороге — мимо скал, мимо ручья, мимо поляны, где они с Рианом устраивали пикник. Она смотрела на всё это и чувствовала себя чужой. Словно шла сквозь декорации к чужой жизни.

Храм встретил её привычным запахом цветов и мерцанием живых стен. Вера прошла в ту часть, где жила Надя.

Надя лежала на огромном ложе, подложив под спину подушки. Живот её был огромным — перламутровая ткань натянулась, облегая округлый шар. Лицо раскраснелось, волосы растрепались, но глаза сияли таким светом, что Вера зажмурилась на секунду.

— Вера! — Надя просияла, увидев её. — Иди сюда! Садись!

Рядом с ложем суетилась Люба — раскладывала какие-то травы, сортировала их по кучкам.

— Ты как? — спросила Вера, садясь на край ложа.

— Жива, — усмехнулась Надя. — Векса сказала, со дня на день. Я уже готова, честное слово. Этот шар надоел.

— Скоро всё закончится, — улыбнулась Вера.

— Не закончится, а начнётся, — поправила Надя. — Новая жизнь. — Она погладила живот. — Я так хочу её увидеть. Маленькую. Мою.

— Ты уже знаешь, что девочка?

— Чувствую. — Надя положила руку на живот, прислушалась. — Она там. Толкается. Айко говорит, что будет боец.

— Как мама, — сказала Вера.

Надя рассмеялась.

— Как мама, — согласилась она. — А ты? Как вы с Рианом?

Вера почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Всё хорошо, — сказала она. — Отлично.

— Счастлива? — спросила Люба, отрываясь от трав.

— Да, — ответила Вера. — Очень.

Надя посмотрела на неё долгим взглядом. Таким, от которого невозможно было ничего скрыть. Вера выдержала его, улыбнулась.

— Правда? — тихо спросила Надя.

— Правда, — твёрдо сказала Вера.

Надя хотела что-то добавить, но в этот момент живот её дёрнулся, и она охнула, схватившись за него.

— Сильно? — испугалась Люба.

— Нормально, — выдохнула Надя. — Просто