"Полярис" - Джек Макдевит

– А что будет в следующий раз, когда они придут в офис и увидят на стене китель Мэдди в рамке? Или бокал?

– Все просто. Уберем их с глаз долой.

– Тогда какой в них смысл?

Алекс откашлялся:

– Что, так и будем все утро пререкаться?

Наконец мы решили, кому отойдут артефакты, и он сам позвонил тем двоим, которые ничего не получали. Предпочитаю, чтобы он брал это на себя: мне уже доводилось работать с теми, кто готов был убить принесшего дурное известие.

Алекс звонил из гостиной, сидя на диване спиной к окну, за которым открывался вид на реку Мелони. Так всегда и было – я звонила из офиса, он с дивана. Он отлично справился с задачей, описав кровавое побоище и выразив искреннее сожаление по поводу множества погибших экспонатов. Он тщательно строил фразы, говоря только правду – более или менее, – поскольку знал, что правда все равно всплывет. Ему удалось спасти несколько предметов, но, к несчастью, не из тех, что предназначались клиенту… и так далее. Он надеется, что в следующий раз нам повезет больше. Конечно, он постарается возместить потерю.

Все в порядке, Алекс, ответили оба клиента. Беспокоиться не о чем. Всякое бывает. Спасибо за попытку.

Закончив, Алекс удовлетворенно улыбнулся. Я сказала, что он повергает меня в смущение. Последовала еще одна улыбка, и он доверил мне приятную задачу – известить тех, кому повезло.

Я позвонила каждому, рассказав о случившемся, и показала приобретения их новым владельцам: капитанский жилет – смеющемуся Полу Калдеру, табличку – невозмутимому, но явно довольному Владу Коринскому.

К жилету прилагалась фотография в рамке: тот же жилет, только надетый на Мэдди. Калдер торжествующе вскинул кулак. Он сам хотел стать пилотом межзвездных кораблей, но помешал врожденный дальтонизм. Глупое требование – ведь всегда можно было сделать коррекцию зрения. Однако, согласно правилам, зрение должно было соответствовать стандартам без дополнительного вмешательства.

Диана Голд лучезарно улыбнулась, когда я показала ей сумочку. Лучшего нельзя было ожидать, сказала она. Голд, архитектор по профессии, была женщиной выдающейся красоты, но я подозреваю, что с ней не ужился бы ни один мужчина. Она любила давать указания, всегда знала, как можно сделать лучше, и утомляла кого угодно за пять минут. Сейчас Диана была очень зла на террористов, которые могли уничтожить ее сумочку и случайно убить меня.

– Смерть – слишком легкое наказание для них, – заявила она.

Библия досталась собирательнице книг Сун Ли, богатой вдове с Алмазного острова. Марсии Кейбл дома не оказалось, но она перезвонила мне меньше через час, задыхаясь от волнения.

– Вы получаете форменную рубашку, – сообщила я ей. – Рубашку Мэдди.

Я думала, она грохнется в обморок.

Самый печальный момент наступил, когда я показала Иде Патрик комбинезон. Выслушав меня, она слегка поколебалась, а затем спросила, что еще было на выставке.

– Бокалы и книги, – ответила я. – Посуда и одежда. Еще два комбинезона.

– Чьи? – спросила она.

– Уркварта и Мендосы.

Я почти ощущала ее физическое присутствие. Краска отлила от лица Иды, и на мгновение мне показалось, что с ней случится сердечный приступ.

– И все они погибли при взрыве?

– Да.

– Варвары! – прошипела она. – Им даже не хватает порядочности, чтобы соблюсти приличия при покушении. Куда катится мир, Чейз?

Каждый из артефактов был интересен по-своему, и я радовалась возможности изучить их получше перед отправкой новым хозяевам. Самым захватывающим оказалась Библия Гарта Уркварта – с золотым тиснением, довольно потрепанная. Страницы ее были исписаны заметками, порой печальными и всегда – резкими. В Книге Бытия, возле фразы: «Плодитесь и размножайтесь, и распространяйтесь по земле, и умножайтесь на ней», он оставил комментарий: «Что мы и сделали. Ресурсов скоро перестанет хватать, но ничего страшного: пока у нас есть все необходимое. А что будет с нашими детьми?»

Довольно безрадостное замечание. Но в нем имелась доля истины. Токсикон, Земля и еще несколько планет Конфедерации страдали от перенаселения.

Я провела с Библией около часа. Будь у меня возможность оставить себе один из предметов, я выбрала бы именно ее.

Некоторые комментарии звучали весьма сардонически. Слова: «Вот, я отхожу в путь всей земли» из Книги Иисуса Навина сопровождались нацарапанной на полях пометкой: «Как и все мы».

– Его родные, – сказал Алекс, – не очень приветствовали этот полет. Считали, что это слишком опасно – глубокий космос, чужие края…

– Надо было их послушать.

– Изначально к Дельте Карпис собирались послать только два корабля. Потом кто-то в разведке – вероятно, Джесс Тальяферро, директор, – предложил устроить полет для ВИП-персон, тех, кто внес большой вклад в науку и культуру. В знак признания их заслуг им решили продемонстрировать незабываемое зрелище.

– Для того времени – и впрямь неплохая идея, – заметила я.

– Перед стартом люди выступали с речами. И даже играл оркестр.

– Сколько лет было Уркварту?

– Шестьдесят с небольшим. – (Не такой уж и старый.) – У него остался сын.

В Книге Екклесиаста, напротив стиха «Не будь слишком строг, и не выставляй себя слишком мудрым», Уркварт написал: «Даже добродетель хороша в умеренных дозах».

– Он дважды избирался в Совет, – сказал Алекс. – За всю историю Совета мало кто проявил себя так же блестяще. Но в тысяча триста шестьдесят первом он проиграл. Похоже, он хотел, чтобы люди перестали рожать детей.

Я показала ему фразу из книги Бытия.

– Неудивительно, – кивнул Алекс. – Его очень беспокоил неограниченный рост населения. Здесь такого, конечно, нет, но во многих местах с этим куда серьезнее. Уркварт вырос в бедной клайморской семье. Его лучший друг детства страдал анемией, от которой так и не оправился. Мать умерла при родах, когда ребенку было четыре года; отец упился до смерти. Почитай его автобиографию, когда будет возможность.

Евангелие от Луки: «Твоими устами буду судить тебя». И комментарий: «Предупреждение авторам. И политикам».

В Книге Руфи Уркварт отметил ее знаменитое обещание: «Куда ты пойдешь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить». Весьма зловещая строчка, учитывая обстоятельства его исчезновения.

– Уркварт нажил себе немало врагов, – заметил Алекс. – Он не хотел лоббировать ничьи интересы. Его невозможно было купить. И видимо, запугать тоже.

– Ему следовало бы стать главой Совета.

– Для этого он был слишком честен.

Я продолжала листать страницы:

– Вот еще одна цитата от Луки: «В сию ночь душу твою возьмут у тебя». Он подчеркнул ее, но не оставил записи. Интересно, когда именно он это сделал?