Программа. Идентификация - Сьюзен Янг

– Мама, что ты наделала?

Но я так боялась, что едва могла дышать. Хендлеры прошли холл и, нарочито топая, начали подниматься по лестнице ко мне. Еще раз посмотрев на родителей, предавших меня, я бросилась к себе в комнату.

Они меня не заберут. Они меня не заберут!

Влетев в комнату, я захлопнула дверь, повернув ключ. Выпрыгнуть в окно я побоялась – еще получу какую-нибудь травму и не смогу убежать. Я панически огляделась, замечая памятные вещи. Наша с Брэйди и Джеймсом фотография. Хендлеры ее заберут. Они возьмут все.

Кто-то подергал ручку и постучал. Затем забарабанил кулаком. Мне не убежать. Мысль потерять все невыносима. Я не могу им отдать все. Я схватила с зеркала фотографию Брэйди и Джеймса. Снимались у реки – Джеймс, как обычно, без рубашки, улыбаясь, обнимает Брэйди за плечи. Брат смеется, будто Джеймс отмочил что-то комичное. Не помню, о чем тогда шел разговор.

В дверь барабанили все громче. Мать начала кричать, умоляя меня открыть и ничего с собой не делать.

Я стянула с пальца кольцо с немного отбитым сердечком и страстно поцеловала. Я люблю тебя, Джеймс, думала я. Мы всегда будем вместе, как ты и обещал.

Я приподняла матрац, шаря в поисках прорези, которую сделала несколько лет назад – прятать записки Джеймса. За дверью мать говорила хендлерам, что у нее есть ключ, и в эту секунду я нащупала прореху и сунула в нее фотографию и кольцо. Отпустив матрац, я накрыла его простыней. Когда меня увезут, комнату вычистят, но туда не заглянут. Надеюсь.

После Программы я найду тайник, разыщу Джеймса и спрошу его об этой фотографии. Может, тогда мы вспомним, кто мы есть и что значили друг для друга.

Я вдруг увидела в ящике ножницы, удивившись, что не заметила их раньше. У меня мелькнула мысль пробиться с боем. Заколоть хендлеров – особенно того, кто шпионил за мной с самого начала, оттолкнуть родителей и убежать. Не позволить им забрать у меня мою жизнь.

Я схватила ножницы и сжала в кулаке.

В замке повернулся ключ, дверь распахнулась. Мать с трудом сглотнула, увидев у меня в руке ножницы. Папа окликнул меня – в его голосе звучал ужас.

Я попятилась к окну, сжимая ножницы. Лицо горело, губы были мокрые. По-моему, у меня текла слюна. Меня переполняла ярость, и я буквально зарычала на вошедших.

– Мисс Барстоу, – сказал, войдя, темноволосый хендлер. – Положите ножницы.

Он мельком взглянул на другого, и они разделились, обходя комнату с разных сторон. Окружая меня.

– Нет, – у меня вырвалось животное рычание. Папа заплакал. Даже в гневе я не могла его ненавидеть. Смерть Брэйди его сломила, второй раз ему не выдержать.

– Мисс Барстоу, – повторил хендлер, хватаясь за что-то у себя на поясе. Я вдруг вспомнила, что у него должен быть тайзер.

Я поняла, что все кончено. Прежняя жизнь закончилась. Я встретилась глазами с матерью и выдавила горькую улыбку.

– Я тебя никогда не прощу, – негромко произнесла я и – просто потому, что наступила последняя минута моих настоящих чувств, – сжала ножницы в руке и полоснула по запястью.

Боль отбросила меня спиной на стену – такого я не ожидала. Закрыв глаза, я почувствовала, как меня крепко схватили повыше локтей. Игла проколола кожу, и через несколько секунд волна накрыла меня, сомкнувшись над головой, и я провалилась в темноту.

– Эй!

Я слышала голос, но от усталости не могла поднять веки. Попробовала снова и снова не смогла. Послышался тихий смех.

– Есть здесь кто?

Я ощутила прикосновение к руке, щипок – и сразу прилив адреналина. Глаза широко распахнулись, я прерывисто-глубоко вздохнула. Руки были вытянуты вдоль тела и вроде бы привязаны.

– Ну, вот и ты, – сказал кто-то. – Добро пожаловать в Программу.