Ограбление Харон - Юрий Иванович

На этот раз выбрал порошок, особо рекламируемый в последнее время. Высыпал его на язык, запил водой и так, морщась и продолжая попивать воду, подошел к широкому окну. Несмотря на второй этаж, вид из окна директора банка не мог особо порадовать любителей простора или завораживающего пейзажа. Широкий двор охватывал высоченный, почти пятиметровый забор. Да у этого забора стояло шесть автомобильных боксов. Зато всегда было приятно глянуть на это хозяйство и блаженно вздохнуть:

«Мое! Все это мое! – После чего наплывали иные приятные мысли: – А скоро будет еще больше!» – Хотя и так ему принадлежал не только этот банк с прилегающими территориями, но почти десятая часть всех работающих предприятий города. Этот факт частенько подталкивал приближенных лиц к мелкому подхалимажу:

«Эх! Сергей Гергерович! Зря вы свой талант в этой провинции губите! Давно могли бы стать в Москве большим человеком!»

Банкир на эти слова снисходительно улыбался и даже кивал иногда. Но сам издавна четко придерживался своего главного жизненного кредо, которое сформулировал в древности Гай Юлий Цезарь: лучше быть первым человеком в провинции, чем вторым в Риме.

Правда, и в данном городе Шеретян не мог считаться именно первым. Пока он только-только протиснулся в пятерку самых-самых. Но ведь процесс идет семимильными шагами! А кем он станет в Москве? Одним из сотни тысяч? К тому же в самом конце этого длинного списка?

«Нет! Это не наш путь! – привычно подумал Сергей Гергерович, прислушиваясь к головной боли. – Вроде начала стихать? Да и вообще врач верно говорит, надо больше двигаться и дышать свежим воздухом!»

После чего решительно, но очень аккуратно приоткрыл окно. Это он тоже любил: подслушивать, о чем переговариваются выходящие на место перекура охранники и работники банка. Как раз курилка с навесом располагалась внизу и чуть сбоку, а слышимость получалась великолепная. Даже осторожный шепот удавалось улавливать досконально. А потом многие уволенные понять не могли, за что их турнули с работы? Потому как официальный повод можно отыскать всегда, а вот истинный узнать – уже совсем иной допуск.

Вот и сейчас внизу велся весьма и весьма интересный разговор. Причем беседовали не охранники, а несколько быков, коих банкир использовал для силовых разборок с конкурентами или с зарвавшимися клиентами. Причем речь шла о делах знакомых и о личностях известных:

– …И вот мы уже изрядно поддатые были, когда Беркут как с цепи сорвался. Пойду, говорит, к своей цыпе, и все!

– Так она же ему грозилась башку прострелить? – напомнил кто-то.

– Вот и мы ему о том же! – с азартом продолжал рассказчик. – А бригадир уперся, и ни в какую! Твердит, жизнь без нее – не в жизнь!

– Эко его припекло! Не могли к иным бабам заволочь?

– Да что только не пробовали и кем только не соблазняли. Уперся, ни в какую! Иду, говорит, и все тут! А когда мы его ружьем этой художницы стращать начали, так он вообще на принцип пошел. Заявил, что готов поспорить на что угодно, что цыпа его на улицу не выгонит и в дом примет. А Керновый – сразу и подписался.

– И чего Беркут в этой тетке нашел? – послышался третий голос. – Она же его на шесть или даже на семь лет старше?

– Зря ты так, да и молодой дюже, чтобы разбираться, – еще один бык встрял в разговор. – Эта Стрельникова – мадам эффектная. Да и выглядит моложе своих лет. Беркут рядом с ней вполне органично смотрится. И что самое смешное, Керновый к ней тоже клинья подбивал.

– Тоже мне, знатоки нашлись! – осадил их второй собеседник. И потребовал: – Так что со спором получилось? И сколько выиграл Керновый?

– Солидно поспорили, на двадцать пузырей вискаря. Ну мы всей компашкой и подвезли бригадира к его художнице. Не так из-за результата спора, как подстраховать да присмотреть на всякий случай. Случись что с бригадиром, нам бы потом от Гергеровича неслабо влетело бы. Эта же Стрельникова – та еще оторва.

Подслушивающий банкир ухмыльнулся с пониманием и оглянулся на стену. Там висело идеально скопированное полотно великого живописца. Оно всегда напоминало, как Зинаида Ивановна ни рубля не уступила в жесткой, чуть ли не до драки торговле и выдрала свои кровные из сдавшегося Шеретяна. А такое редко кому удавалось.

Мотнув головой, Сергей Гергерович вновь сосредоточился на подслушивании:

– …перелез через калитку и смело вошел в дом. Дверь-то изнутри оказалась не заперта. Вначале, ясное дело, крики послышались. Эта баба истерично так кричала, выгоняла прочь. Но потом все довольно резко стихло, а там и свет в спальне на втором этаже загорелся. То бишь сладилось у них все пучком. Вот и погнал Керновый с самого утра на поиски двадцати пузырей. А бригадир наш не жадный, всех угостит.

Слушатели довольно загудели, предвкушая предстоящий вечер и гадая, будет ли срочная работа или обойдется?

«Разбаловал я этих бездельников! – подумал Шеретян, закрывая окно и возвращаясь к письменному столу. – Только бабы и пьянки на уме! Надо будет их в тот колхоз послать, пусть там наведут порядок да начнут земли с фермами в мою собственность оформлять. А то непорядок получается: капитализм давно победил в нашей стране, а какой-то колхоз вшивый еще остался?..»

Но отдать распоряжение он не успел. Динамик нежно заворковал голосом секретарши:

– Сергей Гергерович, к вам господин Беркут с клиентами. Говорит, что очень важно.

– Хм! Ладно, пусть заходит! – разрешил, прислушался к почти растворившейся головной боли и добавил: – И кофе нам сделай!

Бригадир даром беспокоить не станет. А раз привел каких-то клиентов, значит, возможны весьма прибыльные делишки.

Правда, рассмотрев одного из входящих, Шеретян его сразу узнал и недовольно скривился:

– А этого недоумка зачем привел? – потому что был уверен: Георгий Сергеевич Шалавин – уже отработанный материал. Больше с него ничего не выдоить, разве что его самого продать на органы. Но кто его возьмет в таком возрасте?

– Сергей Гергерович! – как-то весьма степенно и солидно заговорил Беркут. – Этот клиент в самом деле неплатежеспособен. Но тут в наши края заехал его друг, и у него есть чем расплатиться, выкупая закладную на дом господина Шалавина.

Такой вариант тоже вполне устраивал банкира, хотя он уже давно продумал, что и как построит на новом, очень удобном и большом участке. В любом случае он свою выгоду не упустит.

Правда, присмотревшись к своему бригадиру, он не удержался от комментария по поводу внешнего вида:

– Ха! А ты чего так выглядишь старо? Посерел, одряхлел. Или тебя за ночь твоя цыпа напрочь заездила?

Все трое визитеров с недоумением переглянулись между собой, и только после этого Беркут удивился вслух:

– А вы откуда знаете?

– На то я и шеф, чтобы знать все! – Банкир нравоучительно поднял к потолку указательный палец: – От меня ничего не скроешь. И это… чем долг покрывать будут?