Попрыгун - Дмитрий Карпин

Мир вокруг зарябил, действительность поблекла, словно старая пожелтевшая фотография. Коридор времени открылся, щедро делясь воспоминаниями… Крейсер «Аврора» дал пушечный залп, ставший предвестником Октябрьской революции; обезумевшие толпы с криками и лозунгами ринулись на штурм Зимнего дворца. 22 июня 1941 года войска фашистской Германии без объявления войны подло напали на Советский Союз. Маленький городок Нюрнберг приковал к себе взгляды всего мира – самый масштабный судебный процесс в истории человечества: суд над страной, идеологией и десятками тысяч ее последователей. Первый человек планеты Земля вступил в пределы космоса, им оказался советский гражданин Юрий Гагарин – краткое мгновение истории и огромнейший шаг для всего человечества. Денис закрыл глаза, картинки в мозгу замелькали еще быстрее – события переплетались, лица смешивались. Трип подходил к концу. Он открыл глаза и последнее, что увидел, были тысячи ликующих лиц, кричащих «Крым наш!».

Ноги ощутили твердую поверхность, Фадеев несколько раз глубоко вдохнул, подавляя приступ тошноты. Юля стояла рядом, она отпустила руку Дениса и сейчас тоже справлялась с последствиями межвременного проникновения. Они находились в центре площадки, покрытой мягкими матами, вокруг, как и в прошлый раз, стояли люди в белых халатах – сотрудники отдела «Истинности истории и граждан, попавших в петлю времени». Среди сотрудников Фадеев разглядел знакомые лица: профессор Лыков и секретарша Катенька уже спешили к возвратившимся.

– Крым наш? – удивленно пробормотал Денис.

– Похоже, это легкий побочный эффект, вызванный действиями Сатановского, – предположила Юля.

– Неплохой такой побочный эффект, – ухмыльнулся Денис.

Пространство рядом разорвала сверкающая электрическая вспышка, и на матах появились Громов и Игорек, все еще находившийся без сознания.

– О божечки! – вскричала Катенька и кинулась к своей лежащей без чувств второй половинке.

– С ним все в порядке, – заверил ее Громов. – Просто получил случайный разряд электроплазмы.

– Бедный мой маленький пусик, – словно курица-наседка засуетилась Катенька над телом здоровяка. – Константин Александрович, с ним правда будет все хорошо?

– Уверяю тебя, Катенька, – успокаивающе произнес шеф. – Через пару часов очухается.

– Ой, а как же Гризлик? – Блондинка всплеснула руками, затем отстегнула от пояса здоровяка пластиковый шар и раскрыла его. Из шара выпал обездвиженный хомяк. Катя поднесла его к уху и прислушалась. – Кажется, сердечко бьется, – пролепетала она.

Громов хмыкнул, что-то пробормотал себе под нос, а затем ткнул пальцем в оказавшихся неподалеку парней в белых халатах:

– Вы, двое, перенесите Игорька в лазарет, пусть Штерн его осмотрит… ну… и грызуна заодно.

Сотрудники кивнули и тут же кинулись выполнять приказ, подхватив тяжелое тело под руки, они кое-как взгромоздили Игорька на плечи и, прогибаясь под ним, побрели к кабинету Штерна. Катя засеменила следом, держа в раскрытых ладошках Гризлика.

«Хомяк, раненный при выполнении государственного долга! – усмехнулся про себя Денис. – Да ему за такое медаль полагается, ну или хотя бы мешок зерна. Интересно, а он на государственном довольствии или вообще, как?..»

Профессор Лыков, стоявший рядом, наконец открыл рот:

– Константин Александрович, я немного обескуражен. – Глаза старика бегали, задерживаясь то на Громове, то на Денисе с Юлей, одетых по моде императорской России. – Простите, конечно, возможно, меня уже начала подводить память, но я не припомню, чтобы куда-то отправлял вас сегодня.

– Это и неудивительно, профессор, – опустив руку на плечо старика, произнес шеф. – Вот что, Максим Эдуардович, распечатайте мне полный отчет по выбросу частиц и колебанию волн – и ко мне в кабинет. Там и поговорим.

– Я так понимаю, – поправил съехавшие очки Лыков, – что что-то прошло не так и что-то поменялось?