Первенец - Дэлия Мор

Дверь на заднее сидение открылась сама и Куна почти влетела в машину, запыхавшаяся и растрепанная.

- Дарисса? - развернулся к ней Нурий. - Что-то случилось? Я могу помочь?

- Давайте уедем отсюда, пожалуйста. Быстро-быстро.

- Понял, - кивнул военный и завел двигатель.

Пока поправляла платье, приглаживала волосы и переживала за помятый в кулаке матери рукав платья, Нурий выехал за город. Куна испугалась и хотела спросить, куда везет, если аэровокзал совсем в другой стороне, но потом вспомнила, что генерал не летал на гражданских воздушных катерах. Для него не существовало расписания рейсов, мест у окна, выдачи багажа и множества других проблем. Он мог одним звонком обеспечить себе транспорт в любую точку планеты, но у Куны по-прежнему язык не поворачивался назвать его свободным. Цепи у каждого свои.

На военном аэродроме Нурий оставил машину на пустой парковке и повел Куну прямо к патрульному катеру. Она видела его иногда в небе над Равэнной, черным коршуном кружащим над головой. Вблизи он был похож на пернатого хищника еще больше. Чуть задранный в небо клюв, острые крылья и бледные стекла-глаза в кабине пилота. Из открытой двери на посадочную площадку спускалась хлипкая лестница, а рядом стоял генерал в парадном кителе. Ворот мешал повернуть голову, полководец смотрел прямо перед собой и мимо Куны. Живая статуя самого себя. Холодный, безразличный, недостижимый.

Куне на миг показалось, что все было зря: пощечина матери, развязанная война, Аврелия, сдвинувшая шкаф. Он никогда не назовет своей и не приведет в дом. Обратил внимание только из любопытства, как оно бывает там - по другую сторону Инструкции и военных порядков. А потом Наилий обернулся.

Полуденное светило пробежало лучами по плечам, тронуло улыбку и осталось в глазах. Синие и глубокие, они больше не казались ледяными. Куна несмело шагнула, протягивая руку, и сказала:

- Ваше Превосходство.

- Дарисса.

И снова ладони, холодные от осенней погоды, поцелуй вежливости и сдержанный кивок в катер мимо стоящих рядом пилота и водителя

- Все готово, летим?

- Да.

Казалось, что сплетни теперь пойдут и по казармам, столовым, госпиталям, штабам. Очередная. Ни имени, ни лица не запомнить. Пусть так, ей достаточно, чтобы помнил он.

До четвертого сектора летела, крепко пристегнутая к сидению в катере, и даже в окно стеснялась посмотреть. Никогда не уходила дальше Равэнны, рабочего квартала и диспетчерской. А здесь словно лист оторвалась от ветки, и ураган тянул за собой в другой мир. Туда, где моргали красные индикаторы, крича об опасности, и успокаивали зеленые, что все системы работают в штатном режиме. Вторых было больше, чем первых. Хорошо, значит, все обойдется. Куна зажмурившись, слушала, как шумел разогретый воздух где-то под днищем катера и тихо разговаривал по гарнитуре генерал. Снова дарлибы, гнароши и легарцы. Бесконечные переговоры и политические тонкости, настолько монотонные, что умиротворение накатывало сонливостью, а полет вдруг взял и закончился.

- В Амальфи сейчас жарче, чем в Равэнне, - сказал Наилий, и Куна не сразу поняла, что к ней обратился, - юг светило прогревает щедрее севера. Можете оставить плащ здесь.

Куна кивнула и, освободившись от ремней, поднялась на ноги. Плащ сняла быстро, но растерялась, куда положить. Откидное сидение вернулось наверх.

- Ваше Превосходство...

- Наилий, - поправил он, не сводя взгляда с трудов Аврелии так, будто никогда прежде не видел нарядных женщин, - зовите меня по имени, пожалуйста.

- И вы меня тоже.

От смущения пылали щеки, взгляд будто прилип к злосчастному сидению, а генерал аккуратно забрал плащ.

- Хорошо, Куна.

Опомнилась она только на крыльце театра. Большого и старого как сам Амальфи. Колонны держали украшенный лепниной портик, а кремовый облицовочный мрамор подсвечивался прожекторами. Прозрачные южные сумерки пахли поздними цветами, дамы в легких платьях, укутанные палантинами, не спеша поднимались по ступеням под руку с кавалерами. Наилий тоже положил её ладонь на сгиб локтя и шепнул над ухом.

- Я здесь в гостях, генерал четвертой армии любезно уступил ложу, но я не хочу привлекать к себе лишнее внимание. Поспешим и останемся незамеченными.

Куна вспыхнула, вспомнив, как в трансляции каждого спектакля медийщики показывали ту самую ложу. Зал вставал поприветствовать генерала, а он подходил к борту под луч прожектора вместе со спутницей. Будь они сейчас в Равэнне, Аврелия бы увидела, как старшая сестра отблагодарила её за помощь.

- Ты дрожишь. Холодно? - насторожился Наилий. - Может быть, зря оставили плащ в катере?

- Нет, погода чудесная.

Куна уловила перемену с «вы» на «ты» и отважилась ответить так же.

- Пойдем, раз надо спешить.

К туфлям на каблуках никак не привыкнуть, и кажется, походка изменилась, но все ступени узких каскадов лестниц до бельэтажа Куна преодолела мужественно, редко улыбаясь в ответ на замечания генерала, что давно бы появился лифт, не запрети реставраторы портить исторический облик здания и что, наверное, это правильно. Балет тяжело представлять даже на экране телевизионной панели, не говоря о современных концертных комплексах, атмосфера не та. А здесь даже занавес ложи старше Его Превосходства как минимум втрое.

Наилий отодвинул тяжелые волны вишневого бархата и пропустил Куну первой в полумрак генеральской ложи. Такой огромной, что здесь легко бы поместились тридцать зрителей, а стояли всего два дивана. Полукруглый борт, обитый тем же бархатом, почти упирался в колени, а с верхнего края высокой арки свисали золотые кисти бахромы.

Вместо пыли и старости тонко пахло чем-то химическим, а из оркестровой ямы звучал нестройный шум. Неужели настоящие инструменты? Куна видела их только на иллюстрациях в учебниках и теперь, прилипнув к борту, силилась разглядеть вдалеке изгибы скрипок и длинные росчерки струн.

- Ты можешь сесть, - негромко сказал за спиной Наилий, - отсюда тоже неплохо видно, но если нужно, у меня с собой бинокль.

Куна обернулась к расположившемуся на диване генералу. Темнота должна была прятать его от взглядов, но все портил белый китель. Интересно, есть ли у кого-нибудь в зрительном зале бинокли? Может быть, но вряд ли такие, что вытащил из кармана форменных брюк Наилий. Настоящий раритет. Никакой электроники, жидкокристаллических экранов и кнопок автоматической регулировки. Два объектива в белом корпусе с позолоченными вставками и центральный барабан фокусировки.

- Музейный? - улыбнулась Куна, устраиваясь рядом с генералом на диване.

- Почти. Одолжил в спец.хране, не спрашивая как он туда попал. Держи.

Тяжелый, хоть и маленький совсем. Куна навела его на оркестровую яму и долго крутила барабан, но поймать фокус не удавалось. Уже дважды вышла в крайнее положение и разочарованно вздохнула. Сломаться не мог, просто у неё руки не из того места растут.