Студент - Роман Пастырь

Кажется, раньше я жаловался, что в школе учат плохо. Хорошо, вселенная меня услышала и отправила туда, где учат хорошо. Но насколько я готов к таким нагрузкам? Было непривычно осознавать себя не самым умным и талантливым, а заурядной посредственностью. Причем это касалось обоих институтов. Везде находились те, кто хотя бы в чем-то был умнее и лучше меня. А кто-то донимировал сразу по нескольким предметам.

Неприятно, но отрезвляет. Если убрать всю шелуху, то для меня это лишь означает, что придется рвать жилы, чтобы держать планку, не отстать и в конечном итоге забраться на вершину. Нужно ли оно мне? Конечно. Вызовы я люблю.

Из изученного на этой недели стоит отметить законодательное право. Не зря я столько времени в библиотеке провёл. Разумеется, изучил не всё, там черт ногу сломит, но кое-какие выводы сделать успел.

Во-первых, стоит отметить, что закон для простолюдина и для аристократа сильно отличался. Я пока не досконально в этом разобрался, но общую суть уловил. Взять те же перемещения. Они никак не регулировались. То задание, которое мы выполняли, оно… В общем, я так и не понял, чего хотел добиться преподаватель. Общая его мысль, когда мы принесли доклад и он устроил с нами обсуждение, свелась к следующему:

«Перемещения в пространстве никак не регулируются. Единственное, что вас от этого может уберечь: личная сила и защитные камни. Больше ничего. Так как это никак нельзя контролировать, то есть негласные правила».

Эти правила Игорь Романович потребовал озвучить прямо на следующей лекции. Виктор справился с задачей, официальным тоном зачитав, какие есть правила. Точнее как… Он озвучил одно правило.

— Не мешать другим.

Преподаватель, как ни странно, такой ответ принял. А потом спросил, почему оно важно. Ответил другой ученик.

— Потому что перемещения в случайное место могут навредить кому-то. А там и до войны недалеко.

— Именно! — воскликнул Игорь Романович. — Если вас не волнует, что вы можете ранить кого-то, то пусть вас волнует перспектива вендетты.

Я тогда задумался над двумя вещами. Первая — когда Виктор Моржов перемещался, то за секунду до этого раздавался треск. Этого времени достаточно, чтобы отшагнуть в сторону. Да и не видел я ни разу, чтобы треск раздавался в ком-то или чем-то. Я ведь несколько раз наблюдал за тем, как Виктор перемещается. Каждый раз это были случайные места, где никого не было. Предположу, что он как-то мог отслеживать, что по ту сторону. А значит парень гораздо опаснее, чем кажется на первый взгляд. Второй момент — возможно, способности к перемещению у всех разные. У того же паука никакого треска не происходило. Он просто исчезал, словно втягивался в одном месте, а выныривал в другом.

Вся эта тема с перемещениями открывала большой простор для любых злодеяний. Убил кого-то? Телепортировался с места преступления или закинул труп куда подальше и всё, никто не докажет твою вину. Если свидетелей нет, конечно.

Отсюда другой неприятный момент вырисовывается. Если ты заденешь какого-то аристократа-ходока, то… Он может прийти к тебе в дом, может убить близких, разрушить имущество. Очень опасная способность, против которой почти нет защиты. Если ты сам ходок, может себя и защитишь. А близких?

Перемещения — лишь один пример особых прав и возможностей. Было и другое, что меня заинтересовало. Земля.

Князь передал документы на землю моей семьи. Для меня это было пустым, ничего не значащим фактом. Ну почти. Я почувствовал удовлетворение, когда принадлежащее Соколовым вернулось к их потомку.

Потом я залез в книги и понял ценность. Земля это земля. Отличие её в том, что она принадлежала тебе. Ты мог делать на ней, что угодно. Дом строй или предприятие, твоё право. Перспективно, что тут скажешь. Получается, у меня есть земля, на которой я могу развернуться. Надо её оглядеть, но уж точно не на этой неделе. Скоро встреча с мастером этикета, а в воскресенье я собираюсь готовиться. Может хоть часть проблемных зон по учёбе закрою.

* * *

Мастер этикета жил в центре города, в невысоком здании, на предпоследнем этаже. Чтобы попасть к нему, пришлось сначала убеждать консьержку, что мне действительно назначено.

— Эдгард Соколов? — встретила меня молодая девушка, — Отец у себя в кабинете. Я провожу.

— Спасибо.

Длинная прихожая, на стене висят картины. Я замер на несколько секунд, оценивая чужое мастерство.

Меня провели в кабинет, где я увидел мужчину. Аристарх Павлович Смольный. Седина коснулась его волос, что не мешало мужчине выглядеть… модным. Я понятия не имел, в чем выражается мода, но этот бордовый пиджак говорил сам за себя.

— День добрый, — поздоровался я.

— Добрый, добрый, — проговорил он. — Подойдите.

Я подошёл. Остановился в двух шагах от стола.

— Что же вас привело, молодой человек?

— Мне намекнули, что манеры мои хромают. Посоветовали вас.

— Они вас не обманули. — втянул он носом воздух.

— Всё настолько плохо? — внутри колыхнулось раздражение.

Что я делаю не так, что мне прямо с первых слов заявляют об ужасных манерах?

— Ужасно, — кивнул он, — Расскажите немного о себе. Хочу понять, с чем имею дело.

— Имя моё вы знаете. В детстве я попал в кому. Потом восстанавливался. Дальше попал в плен, а когда выбрался, найти мастера этикета не представлялось возможным.

— Трагичная история, — покивал он, — Скажите, Эдгард, вы в курсе, чем аристократы отличаются от обычных людей?

— Много чем. Про что именно вы спрашиваете?

— Про то, что называют уникальными способностями.

— Про это в курсе.

— Похвально. Тогда вы должны быть в курсе, что некоторые аристократы обладают улучшенным нюхом и продвинутым восприятием.

— Доводилось слышать, — осторожно ответил я, чувствуя подвох.

— Видимо вы не предали этому значения. А может сами не из них, у кого есть такие таланты.

Мужчина наклонил голову, окидывая меня взглядом.

— Сколько вы носите этот костюм? Я вижу, что он новый, но чувствую, что его никто не чистил минимум неделю. Также я чувствую, что вы в нем несколько раз вспотели. Не сомневаюсь, что перед выходом из дома, вы приняли душ — от вас пахнет дешёвым шампунем. Ничего, что я так прямо? Простите старика?

— Не то, чтобы мне это приятно слышать, но мастер здесь вы. Лекарство ведь не обязано быть сладким.

— Хорошие слова, — улыбнулся он, — Присядете?

— Благодарю.

— Чаю?

— Позвольте предположить, что чай — тоже часть учёбы?

— Само собой.

— Тогда как я могу отказаться?

Мужчина кивнул и замолчал, продолжил меня разглядывать. Не прошло и минуты, как дверь открылась и внесли чай. Получается, его бы внесли в любом случае? Или Аристарх как-то смог передать заказ?