Боги войны - Виктор Мишин

– Чего ж так долго огня нет? – сам себе говорю я и спускаюсь к нашим.

– Несколько обрывов, старается.

– Надо вызвать сюда остальных, будут помогать. Товарищ командир, до врага метров триста. Идут медленно, так как проходы узкие. Срочно нужно стрелять.

– Мне что, к орудиям сбегать? Занимай позицию, будем отбиваться, пока связи нет. Танки есть? – это он о немцах.

– Да, два. Может, все-таки послать гонца, чтобы положили несколько снарядов, может, задержатся? – О чем я? Тут шесть километров до батареи…

– Рядом пехота стоит, у них рация, нужно только до них добежать. Говори координаты, – командир достал из планшетки листок бумаги и быстро записал то, что я ему наговорил. – Боец, ко мне!

Ближайшим, я не удивился даже, был тот самый Никоненко, что уже порадовал меня своими умелыми действиями.

Через три часа уже темнело, бой окончился. Нет, мы не заняли немецкие позиции в низине, в полукилометре от высоты. Остались на ночь на гребне. Мало ли чего там у фрицев дальше, разведки-то не было пока. А вот тех, кто пер на нас, мы остановили и даже заставили откатиться назад. Причем врага больше не было видно, возможно, отступили дальше. Из двух танков своим ходом уполз только один, второй со сбитой гусенкой стоял полубоком к нам на поле. В дыму от разрывов снарядов мы не видели, успели ли танкисты покинуть машину, поэтому старались не высовываться. Никоненко тогда еще не успел, наверное, добежать до пехоты для связи с батареей, когда Иванцов вовремя вспомнил, мог бы и раньше, что у него ракетница есть. По зеленой ракете уже через десять минут наша батарея открыла огонь. Слава богу, что кто-то следил за направлением и вовремя увидел сигнал. А еще ему же слава, что не накрыли нас свои же.

– Хорошо повоевали, сержант! – устало рухнул рядом со мной Иванцов.

– Да уж, – кивнул я. Чувствовал я себя неважно. Странно как-то все происходит. Впереди, как командир сказал, важный опорный пункт немцев, но ни у нас сил нет, ни противник нас не сбивает. Да, странно.

– Чего задумался? – Высказываю свои мысли командиру. – Да, их там явно маловато, но почему? В штабе вчера, когда задачу ставили, указали на наличие минимум полка пехоты при поддержке танков. А тут…

Под утро с обеих сторон от нас, но не в прямой видимости, начало грохать. Тут Иванцов забеспокоился всерьез. Да и нам, простым бойцам, стало не по себе.

– Неужели опять? – задумчиво бормотал сам с собой старлей. Мы не лезли к нему с вопросами.

Все прояснил Никоненко. Примчался – сырой, грязный как черт и глаза по пять рублей.

– Товарищ командир, немцы с флангов обошли, наши сворачиваются и отходят. Огня больше не будет… И это, пехота вся ушла, моей роты нет на месте…

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! – смачно выругался Иванцов.

– Так и знал, что не все так просто, – добавил я, как оказалось, вслух.

– Собирай бойцов, сержант, нужно прорываться, – приказал командир.

– А куда, товарищ старший лейтенант? Если фрицы нас обошли, то мы прямо к ним и выйдем.

– Вперед пойдем, – отрезал Иванцов. О как. Интересно.

– А что мы там неполным взводом делать-то станем? – позволил я себе задать вопрос.

– Там нас точно не ждут, будем крюк делать, собираемся, быстро!

И ведь командир действительно повел нас вперед, туда, откуда еще вечером фрицы перли, и не зря. Мины немецкие тут уже всерьез пропахали, поле мы пройдем, а вот что дальше будет, пока вопрос.

Дальше был лесок, так, скорее рощица, но густая. В ней вчера фашисты накапливались. Шли тихо, прямо по следам танка, намял он тут хорошо, но пройти можно было. Под ногами постоянно чавкало, как бы в болото не попасть, оно тут кругом. Озираясь, как воришки, мы топали, ползли, но вокруг так никого и не появилось. Уже через пару часов мы были мало похожи на бойцов Красной Армии.

«По уши в грязи, в воде до самых глаз» – это как раз о нас. Главное, чтобы дальше по тексту песни сходства не было. Как там?