Маг воды. Том 2 - Саша Токсик

И магический артефакт, созданный Архимагом, но об этом я, разумеется, умолчу. Пусть думают, что это чистая наука. Так проще.

— Допустим. Но как это работает? На чем основано?

— Этого я точно не знаю, — соврал я. — Но видел предварительные опыты. Вода действительно меняется при заражении.

Еще как меняется. Элементали начинают жрать друг друга как пираньи. Но это детали, которые лучше опустить.

Добролюбов задумался, потирая подбородок. Я наблюдал, как в его глазах борются азарт предпринимателя и природная осторожность.

— Мне нужны доказательства, что метод работает, — продолжил купец. — Реальные, наглядные доказательства.

— Справедливо. Могу устроить демонстрацию.

— Вот это другой разговор! — оживился он. — Покажете метод в деле, объясните принцип, докажете эффективность. Тогда поговорим. Я человек практичный. Готов вкладываться в полезные вещи, но не в воздушные замки.

Волнов не удержался от комментария:

— Матвей Семеныч, а представь, если это правда сработает! Мергель со своей грязной водой сразу вылетит с рынка!

Вот это правильный аргумент. Ничто так не мотивирует, как возможность уничтожить конкурента.

— Если сработает, — подчеркнул Добролюбов, но я заметил, как блеснули его глаза при мысли о разорении барона.

Он повернулся ко мне:

— Вот что, молодой человек. Устройте демонстрацию. Пригласите вашу… доктора Светлову. Пусть покажет и расскажет. Если убедит, буду думать о поддержке. Не обещаю финансирование сразу, но хотя бы рассмотрю возможность.

— Договорились.

— Ладно, господа, — с сожалением вздохнул Добролюбов, глядя на опустошенный стол. — Пора возвращаться к делам.

Я тоже встал, мысленно подводя итоги. Встреча прошла лучше, чем я ожидал. Камни продал, легенда про Черную яму сработала, даже интерес к проекту Нади сумел продвинуть. Можно считать утро продуктивным.

Мы спустились обратно к пристани. Солнце поднялось выше, разогнав остатки утреннего тумана.

Миновали основной склад, прошли мимо мастерской Кузьмича, откуда доносился звон металла и ругань. Видимо, механик все еще возился со своей турбиной. Я предполагал, что мы свернём в контору для расчёта, когда Добролюбов вдруг свернул к дальнему зданию.

— Идемте-ка сюда, — позвал он.

Волнов хитро ухмыльнулся в бакенбарды, но промолчал. Они что, сговорились? Или я параноик? В прошлой жизни паранойя не раз спасала мне жизнь, так что пусть лучше буду параноиком.

Дальний склад был меньше основного, но чище. Никаких бочек с водой, только стеллажи вдоль стен. И на этих стеллажах…

— Вот, — Добролюбов обвел рукой помещение. — Полюбуйтесь Русалочьи камни. Двадцать штук, каждый размером с два кулака. Но тусклые, серые, мертвые. Как галька с берега, только дороже в сотни раз.

— Хотел к Крутовым везти, даже договорился уже. — продолжил купец, подходя к стеллажу. Взял один камень, повертел в руках. — А потом они цену подняли. Триста рублей за штуку!

— Грабеж, — согласился Волнов.

— Вот именно. За двадцать камней получается шесть тысяч! За зарядку!

Он положил камень обратно, повернулся ко мне. И я понял, что вот оно. Сейчас будет предложение, от которого невозможно отказаться. Классический купеческий прием. Сначала показать проблему, потом намекнуть на решение, а потом сделать вид, что идея пришла случайно.

— Вы говорите, в Черной яме можете заряжать камни? — спросил он как бы между прочим.

— Могу, — осторожно ответил я, хотя внутренне уже ликовал. Двадцать пустых камней! Это же идеальное прикрытие для магической практики!

— И сколько времени надо?

— Дня три-четыре для полной зарядки. Зависит от течений и погоды.

Добролюбов прошелся вдоль стеллажей, трогая камни один за другим. Считал? Проверял? Или просто тянул время, обдумывая предложение?

— А цена? — наконец спросил он, не оборачиваясь.

Вот он, момент истины. Назови слишком много и отпугнешь. Слишком мало и не поверит, решит, что подвох.

— Двести рублей за камень при максимальной зарядке, — сказал я спокойно. — Это на треть дешевле, чем у Крутовых.

Добролюбов замер. Волнов затаил дыхание, забыв про свою трубку.

«Все замерли!» — прошептала Капля. — «Как рыбка перед червяком»

Точное сравнение, малышка. Сейчас решается, клюнет ли купец на наживку.

— Двести… — медленно повторил Добролюбов. — За такую концентрацию, как у того камня?

— Не могу гарантировать точно такую же. Черная яма непредсказуема. Но минимум в два раза мощнее стандартной зарядки Крутовых, это точно.

На самом деле я мог зарядить их хоть в десять раз мощнее. Но для этого придётся самому вмешиваться в структуру камней, а к такому знанию они еще не готовы.

Купец развернулся, и я увидел в его глазах тот блеск, который бывает у торговцев перед выгодной сделкой.

— Четыре тысячи за все двадцать?

— При полной предоплате получится три тысячи восемьсот, — неожиданно для себя сказал я. Откуда это? А, ну да, остатки памяти прошлой жизни.

Добролюбов усмехнулся:

— Три с половиной, и по рукам.

— Три шестьсот.

— По рукам!

Мы пожали руки. Волнов облегченно выдохнул и наконец-то закурил свою многострадальную трубку.

— Когда сможете начать? — деловито спросил Добролюбов.

— Хоть сегодня. Но лучше завтра с утра. Подготовлюсь, спланирую маршрут.

— Договорились, транспорт у вас есть?

— Есть! — обрадовался Волнов, отчаянно подмигивая. — Можешь пользоваться лодкой, сколько надо!

Я смотрел на стеллажи с камнями и едва сдерживал улыбку. Теперь можно будет открыто «ездить в Черную яму», а на самом деле заряжать их в любом тихом месте. Идеальное прикрытие для магической деятельности. И деньги неплохие. И репутация. Все складывается как нельзя лучше.

«Данила хитрый-хитрый! — восхитилась Капля. — Всех перехитрил»

«Это не хитрость, малышка. Это… тактический манёвр.»

«О! Капля запомнила! Это когда говоришь правду, но не всю! Как когда Капля говорит, что не брала блестяшку у дядьки-рыбака! Капля просто нашла ее! На дне его лодки! Это тоже маневр?»

Кажется мой водный дух благодаря эмпатии учится даже слишком быстро.

— О чём задумался? — хлопнул меня по плечу радостный Волнов. — Пошли купюры считать!

* * *

Дмитрий Долгорукий сидел на жесткой койке и считал трещины на стене. Двадцать семь. Вчера было двадцать шесть две, но ночью появилась новая. Тонкая, как волос, от окна к углу. Может, это его взгляд прогрыз камень? Целую неделю он смотрел на эту чертову стену, изучил каждое пятно сырости, каждую неровность.

Неделю в этой клетке. Сто шестьдесят восемь часов. Он считал все. Трещины, часы, удары колокола на Соборной площади. Что