Тайга - Лина Кэрл

Рев. Хрип. Треск.

— Алекс, перевоплощайся! — попыталась крикнуть я, но смесь адреналина и паники сдавили горло.

— Попробуй раззжечь свечи! — раздался писк жука Василия прямо над ухом. — Подумай об этом и дунь на них!

Тигр тем временем подмял под себя Алекса и разинул дьявольскую пасть.

Я сосредоточилась, набрала в легкие воздух и что есть мочи дунула на свечи. Яркая вспышка взорвала помещение, лишив возможности видеть. Уже проваливаясь в забвение, я заметила острие ножа в руке Азарова.

Глава 19

Привкус железа во рту и что-то горячее, бегущее тонкой струйкой по лицу, вернули меня в реальность. Вокруг была могильная тишина; в воздухе густой пеленой висела пыль.

— Алекс? — окликнула я и, превозмогая боль, выглянула из укрытия.

Он лежал в паре шагов от меня в луже чернильной крови. Его лицо было изуродовано, острые края костей торчали из рваной кожи. Ошметки человеческой плоти на стенах сползали на пол, как куски кровавого теста. Забыв обо всем на свете, я бросилась к ногам любимого.

— Алекс, нет! Только не это! — я обхватила его голову. — Алекс не умирай! Алекс…

— Лана, все в порядке, — ответил он вдруг. — Все позади, мы далеко.

Я вздрогнула и проснулась. Резкая боль пронзила виски. Я лежала на сиденье движущейся машины. В салоне джипа тихо звучала музыка, и витал аромат хвои.

— Алекс?! Ты живой! — вскрикнула я и крепко прижалась к его предплечью.

— Ммм… — хрипло выдавил он и зажмурился от боли.

— Прости…

— Все нормально, скоро пройдет. — Азаров нажал на тормоз, обхватил меня за талию и посадил на колени лицом к себе. — Как я волновался. Если бы с тобой что-нибудь случилось… — Он убрал с моего лица волосы и посмотрел с тревогой, будто это не ему недавно угрожала опасность, а мне.

Я положила ладони на его голову и слегка коснулась губами лба, глаз, щек.

— Алекс, живой… живой…

— Люблю тебя, — шептал он. Его руки гладил шелковую ткань балахона на моей спине. — Ты здесь, моя… — широкие ладони скользнули под подол. Обнажив мои колени, настойчивые пальцы приятно обжигали кожу на бедрах…

Ведомая эмоциями, я слегка запрокинула голову, и в ту же секунду его губы впились в ложбинку на моей ключице. Он наклонился вперед, откинув меня на руль автомобиля…

Громкий сигнал джипа оглушил салон и пустую дорогу. Звук привел в чувство и меня. Боясь причинить боль любимому и стыдясь собственных эмоций, я попыталась отстраниться.

— Алекс, подожди…

Он тяжело дышал, и на мгновение в его глазах проскользнуло замешательство.

— Что произошло в бункере? Где Белов? Как мы выбрались? — спрашивала я, перескакивая с вопроса на вопрос. Лишь бы удержать его на расстоянии.

— Хорошо, — пробормотал Азаров, глубоко вздохнул и посадил меня на соседнее сиденье, — только подожди минутку.

Он выскочил на улицу, сорвал футболку и швырнул ее далеко в кусты. Его торс покрывала запекшаяся кровь. Пытаясь успокоиться, Алекс медленно вдыхал холодный воздух и долго умывался снегом. Пар от его тела был таким густым, что казалось, будто Азарова скрывает плотное облако.

— Извини, — виновато прошептала я, когда он снова сел за руль.

— Все хорошо, мне еще трудно сдерживаться, но я научусь. — Алекс включил зажигание, и машина рванула вперед.

Первые счастливые минуты от понимания того, что он жив, рассеялись, уступив место страху… Жуткий рык Белова до сих пор гремел в ушах, а перед глазами всплывал образ Алекса, отброшенного к стене чудовищной лапой. Капли крови на ободке руля и панели приборов напоминали о схватке в бункере.

— Разве тебе не больно?

— Лана, я оборотень. Достаточно пары часов, чтобы все органы восстановились. Это неприятно, зато убить нас непросто.

— А Белов… он жив?

— Нет, с ним покончено.

Какое-то время я молчала: вспоминала Юркин взгляд, застенчивое признание в подъезде. Мое сердце заскулило от жалости. Тигр-оборотень был крайне неприятен мне и мог убить Алекса, но слезы все равно потекли по щекам. Я не хотела ранить возлюбленного, который рисковал жизнью ради меня, поэтому отвернулась к окну и стала рисовать бессмысленные линии на запотевшем стекле.

Снаружи бушевал ураган. Худосочные березы и ели мотались из стороны в сторону, как качели на канатных тросах. Я смотрела на очертания гнущихся деревьев и не переставала корить себя за то, что стала виновницей смерти Белова. Если бы я успела объяснить Алексу о необходимости остаться в тигрином логове, не раскисла тряпкой в его руках, то трагедии удалось бы избежать.

Азаров заметил слезы и положил руку на мою ладонь.

— Белов мог причинить тебе вред. Тигры плохо контролируют себя. Любая неприятность может вывести их из равновесия. Его нужно было убить. Прости, что так получилось.

Он просит прощения? Это я во всем виновата! Вынудила Алекса нарушить договор, подставила перед стаей. Из-за меня он мог погибнуть! Я ругала себя и смотрела на пургу за окном, мечтая оказаться внутри ее страшного гнева и превратиться в снежный вихрь.

— Милана, — позвал Азаров, вытирая слезу на моей щеке, — поверь, тигры не смогли бы защитить тебя от Марка…

— Почему ты не обратился в волка? — всхлипывая, спросила я и посмотрела на него.

— Ненавижу зверя в себе. Хотя понимаю, что только так смогу постоять за нас. Марк — наш вожак — отдал приказ убить… — Алекс сильно сжал руль, и костяшки его пальцев побелели от напряжения.

— Расскажи мне об оборотнях все. Теперь мне не страшно…

Тень сомнения коснулась уголков губ Азарова, и они опустились. Он окинул меня быстрым взглядом и начал свою историю:

— Мы очень древний род и всегда жили здесь. В каждом из нас текут две крови: одна человеческая, благодаря которой мы испытываем эмоции, чувства — все как у людей, а вторая — звериная. Вопреки легендам, мы не можем обращать человека в оборотня. Мы рождаемся животными и лишь потом обретаем человеческий облик. Хотя было бы заманчиво сделать тебя волчицей, ведь влюбляемся мы всего лишь раз — и это навсегда, — он посмотрел на меня с обожанием и подозрением, будто хотел удостовериться, действительно ли я готова услышать всю правду. — Живут оборотни долго, очень долго. Мой отец — бывший вожак стаи — вместе с матерью погиб, когда мне исполнилось три года. Я почти не помню их. Мы не выбираем вожака, это передается по наследству. Именно в моем роду течет эта кровь. Поверь, меня не радует подобная перспектива, зато, — Азаров холодно усмехнулся, — она останавливает Марка, нынешнего вожака и брата моего отца. Он с удовольствием свернул бы мне шею, только тогда вызвал бы возмущение всей стаи,