Витязь 2 - Максим Мамаев

Я достал медальон. Посмотрел на него. Потом — протянул обратно.

— Забирай свою побрякушку, чтобы не вызывать подозрений. Надень и иди.

Он взял медальон дрожащими пальцами. Надел. Аура снова погасла — медальон работал исправно.

Сергей отпустил его. Кирилл встал, качнулся — затёкшие ноги, — потёр запястье.

— И вот ещё что, Кирюха, — обратился я к нему. — Если будешь держать рот на замке и вести себя правильно — через четыре дня я заплачу тебе двадцать золотых. Вот, держи аванс… Мы друг друга поняли?

Кнут, конечно, хорошее и надежное средство… Но когда он совмещен с пряником — это непрошибаемая комбинация.

Кирилл поймал брошенную мной золотую монету и отрывисто кивнул. Я же увидел в его глазах то, что хотел — блеск алчности. Двадцать золотых — столько наемник его уровня и за год не зарабатывает.

И он ушёл. Быстро, не оглядываясь, по нашим следам обратно к дороге. Я слушал его шаги — скрип, скрип, скрип — пока они не растворились в тишине.

— Веришь ему? — спросил Сергей.

— Ему — не особо, — признался я. — Но вот его страху и жадности — другое дело. Когда две столь сильные эмоции сходятся в одной точке, диктуя одно и тоже, мало кто способен держать их в узде. Минимум несколько дней у нас есть. Ну а теперь…

— Шахта?

— Шахта, — кивнул я.

Мы вернулись на дорогу и пошли дальше на север. Без хвоста идти было легче — не нужно было играть роль, можно было двигаться в своём темпе. А темп Витязей — это три-четыре километра в час по зимнему лесу, бесшумно, без следов на обочине.

Через двадцать минут дорога начала подниматься. Холмы — те, что мы видели с обзорного пункта днём, — выросли из темноты серыми горбами. Лес отступил, пошёл кустарник — голый, чёрный, с торчащими из снега скелетными ветвями. Скверна здесь была ощутимо плотнее, чем в близи городских стен. Снег — серый, с характерным маслянистым блеском. Камни у дороги — покрыты чёрным налётом.

Я почувствовал шахту раньше, чем увидел.

Магическое восприятие уловило её за четыреста метров — тяжёлое, давящее присутствие, как будто в холме сидело что-то большое и дышало. Не аура — скорее фон, густой, насыщенный, с привкусом Скверны и чего-то ещё. Чего-то, что я не мог определить, но что заставляло кожу на затылке стянуться.

— Чувствуешь? — спросил Сергей.

— Да. Что-то мощное. Внутри холма.

— Не Скверна. Вернее — не только Скверна. Что-то… активное. Работающее.

Лаборатория. Работающая лаборатория, которая фонила магией так, что два Адепта чувствовали её за четыреста метров. Масштаб был больше, чем я предполагал.

Мы сошли с дороги и двинулись по гребню соседнего холма — параллельно, метрах в трёхстах от шахты. Отсюда — хороший обзор. Я лёг на снег, развернул Гримуар.

Шахта — точнее, вход в неё — выглядел основательно. Штольня, укреплённая каменной кладкой и деревянными крепями, с широким проёмом, закрытым тяжёлой дверью. Перед входом — расчищенная площадка, утоптанный снег, сани с бочками — три штуки, пустые. Справа — навес, под ним — дрова и ещё бочки, закрытые, полные. Слева — что-то вроде будки: маленькая, деревянная, с дымоходом, из которого шёл пар. Караулка.

У входа — восемь. Двое стояли по сторонам двери, неподвижно — Подмастерья, по аурам. Ещё шестеро — Ученики — были расставлены полукругом: двое у караулки, двое у навеса, двое — на дальних подступах, у края расчищенной площадки. Грамотная расстановка, с перекрёстным обзором. Факелов не было — они стояли в темноте и, видимо, видели без света. Вооружены: мечи, жезлы. На груди — амулеты, минимум по два. Боевые, готовые к активации.

— Восемь на входе, — прошептал я, фиксируя в Гримуаре. — Кирилл не соврал. Два Подмастерья, шесть Учеников. Вооружены, экипированы артефактами. Расстановка грамотная — перекрёстный обзор, мёртвых зон нет.

— Сигнальные руны, — сказал Сергей. Он смотрел не на вход, а на землю вокруг. — Видишь? Полукругом, метрах в пятидесяти.

Я переключил зрение. Да — руны. Не на поверхности, а чуть ниже, под снегом: слабое свечение, голубоватое, замкнутое в контур. Сигнальная сеть. Кто-то пересечёт — контур сработает, охрана узнает.

— Радиус?

— Пятьдесят метров от входа, полукругом на юг. С севера — холм, с востока и запада — крутые склоны. Единственный ровный подход — с юга, по дороге. И он перекрыт.

— Обходы?

Мы осмотрели восточный и западный склоны. Крутые, но не непроходимые — зимой, по снегу, можно подняться. Однако — открытые: деревьев мало, кустарник голый. Если охрана смотрит — увидит.

Северный склон — за холмом, мы его не видели отсюда. Но Кирилл говорил о вентиляционных стволах. Если шахта трёхъярусная — где-то должны быть выходы наверх.

— Вентиляция, — сказал Сергей, читая мои мысли. — Её туннели выходят на поверхность — обычно на гребне или на обратном склоне. Если найдём — это вход, который они не контролируют. Или контролируют, но слабее. Надо их поискать.

— Завтра, — ответил я. — Засветло. Обойдём холм с севера, посмотрим.

Мы лежали на снегу ещё двадцать минут. Я фиксировал в Гримуаре всё: расстояния, углы, расположение построек, сигнальную сеть, положение охраны. Сергей считал тайминг: в десять сорок три один из Подмастерьев зашёл в караулку на четыре минуты — перерыв. В одиннадцать ровно — из шахты вышел третий человек, поговорил с охраной, ушёл обратно. В одиннадцать семь — от города по дороге проехали сани с одной бочкой, завернули на площадку. Двое рабочих — местные, Неофиты — перетащили бочку к навесу. Охрана даже не повернула голов.

— Снабжение идёт из города, — отметил Сергей. — Бочки. Что в них — не понятно. Реагенты?

— Или сырьё. Кирилл говорил — «тяжёлые, воняют». Может, минералы из других шахт. Может, что-то органическое. Нужен образец.

— Не сегодня.

— Не сегодня, — согласился я.

Мы отползли с гребня, спустились на обратную сторону холма и пошли обратно. Кружным путём — не по дороге, а через лес, южнее, чтобы не пересекаться с возможными патрулями. Холод давил — мороз к ночи усилился, снег хрустел громче, и каждый выдох висел в воздухе белым облаком. Для нас это было терпимо — генмод поддерживал температуру тела, — но дискомфортно.

В город вошли через южные ворота — те были не заперты и не охранялись вовсе.

Дом Николая. Стук — условный. Дверь открыл Горан, с мечом в руке, молча. За ним — тепло, свет, запах еды. Тихон сидел за столом над картой, Фома и Лука —