Пассажиры - Джон Маррс

В начале дня следственная комната казалась просторной, душной и пустой.

Не прошло и получаса, как в ней воцарилась неразбериха. Пятеро членов жюри, стенографист и клерк пополнились сотрудниками службы безопасности, вспомогательным штатом, офицерами полиции, а теперь еще и новой группой незнакомых лиц.

Всеобщее внимание привлек человек с наружностью уроженца Юго-Восточной Азии, пергидрольно-блондинистыми волосами, в очках в толстой оправе и с неестественно кобальтово-синими глазами, прошагавший в центр помещения, приподнявший очки и окинувший доступное пространство оценивающим взглядом.

– Поставьте столы сюда, – распорядился он, пальцем указав место под окнами. Его команда проворно перешла к действию, сбегав в другую комнату и толкая столы по плиткам пола под пронзительное верещание ножек, будто кто-то царапал ногтями по школьной доске.

– Не будет ли кто-нибудь любезен растолковать, что происходит? – спросил Джек командира полицейских. На вышитой у того над нагрудным карманом эмблеме тот значился как капитан Райли. Он был облачен в бронежилет и, как и коллеги, обеими руками держал у груди полуавтоматическую винтовку.

– Мы сопровождаем команду специалистов в помощь вам, – ответил капитан.

– Помощь с чем? И кто велел им явиться сюда? Я определенно их не запрашивал.

– МВД дало им спецназначение.

– Но им нужен допуск, они должны подвергнуться тщательной проверке…

– Не бойтесь, кризисы нам не в диковинку, – перебил мужчина с пергидрольными волосами. – А у вас на руках такой кризис, что мама не горюй. Мы уже не первый год работаем с большинством ваших правительственных департаментов.

– Тогда почему я не видел вас прежде?

Тот смерил Джека взглядом с головы до ног.

– Я мог бы спросить то же самое.

– Выдворите их отсюда, – повернувшись к капитану Райли, рыкнул Джек.

– В этой комнате не вы отдаете приказы, сэр, а я. И у меня имеются четкие инструкции, что они должны находиться здесь.

– Дайте мне МВД к телефону, – скомандовал Джек, ни к кому в частности не обращаясь.

Либби и члены жюри с интересом наблюдали, как свежее пополнение хлопочет с распаковкой тележки с электронным оборудованием, подключая телефоны, мониторы, кабели, вай-фай-маршрутизаторы, клавиатуры и планшеты.

– Извините, сэр, линия занята, – нервно сообщил один из ассистентов Джека.

– Что, «вертушка»?!

– Да, из всех линий именно она.

– Господи! – в сердцах вскричал Джек, а потом не без труда заставил себя утихомириться. – Ладно, все, кто не должен находиться в этой комнате, пожалуйста, выметайтесь отсюда.

Он волком поглядел на двоих сотрудников службы безопасности и сотрудников своего штата, вошедших вместе с капитаном Райли. К негодованию Джека, те повернулись к капитану в ожидании его сигнала, прежде чем зашаркать за дверь. Заодно Райли кивнул своим вооруженным коллегам, и те тоже удалились.

– Я буду снаружи, если вдруг понадоблюсь, – обратился капитан Райли к химическому блондину, прежде чем закрыть за собой дверь. Дождавшись, когда электроника пикнет и дверь запрется, Джек обернулся к новоприбывшим:

– А теперь дайте мне прямой ответ: что вы за люди?

– Концепция прямоты мне как-то не очень знакома, – ответил пергидрольный, подмигнув Джеку, чем позабавил Либби, несмотря на обстоятельства. Снял очки и протер их рукавом джемпера. – Кэдмэн^[9], – добавил он, не глядя Джеку в глаза.

– Что еще за Кэдмэн? – не понял Джек.

– Кэдмэн – тот, кто понадобится вам на все время, пока это не закончится, чтобы доносить до вас, что об этом говорит мир.

– А с чего бы мне не накласть на то, что хочет сказать мир?

– А с того, что коллективно он – шестой член жюри.

– Вы надо мной издеваетесь?

Кэдмэн повернулся к остальным членам жюри:

– Терпеть не могу кидать понты, но если я этого не сделаю, то никто не сделает. Я – ведущий эксперт страны по всем аспектам средств социального общения. Если что-то попало в Сеть, а я этого не видел, значит, и говорить о нем нечего. Я со своей командой прибыл, чтобы интерпретировать то, о чем говорят люди онлайн за пределами этих четырех стен. Никто не знает о средствах массовой коммуникации больше, чем я. Я могу отличить машинное самообучение от микромоментов, переходы – от клик-наживок, органический охват – от многоканальной рекламы, а супермассивы данных – от интеллектуального анализа. Я знаю, какие слова играют роль, а какие нет; я знаю тенденции, потому что зачастую в тренд ввожу их именно я; я создал алгоритмы, которые консолидируют нужные нам данные быстрее, чем Тим Бернерс-Ли^[10] успеет хоть глазом моргнуть. Я знаю это, потому это делаю я. Вы спрашиваете меня, что такое Кэдмэн? Вы смотрите на него. Я – Кэдмэн, и вы позволите мне делать свое дело, ради которого меня сюда и вызвали. Те, кто пользуется соцсетями, будут голосовать вместе с вами, и я здесь, чтобы искать и интерпретировать результаты по поводу того, кого хотят оставить в живых, а кого отправить на смерть.

– А какое дело остальному миру до всего этого? – спросил Джек.