После нас - Юрий Волгин

Марков остался внизу, а Густав с Семеном пошли наверх. Путь до девятого этажа был не очень близким, и за это время странник успел удивиться чистоте, царившей внутри дома. Почти все здания, в которые он заходил за свою жизнь, захлебывались грязью и постепенно разрушались. Ни Взрыв, ни сами люди не щадили ничего, что осталось в новом мире. Здесь же все было наоборот.

Вымытые полы, например. Когда они зашли в подъезд, то Густав почуял легкий и свежий запах сырости. На некоторых этажах полы оставались еще немного влажными, и Семен легко перескакивал их, цепляясь за аккуратные синие перила. Стены здесь были окрашены в светло-зеленый цвет, а потолки побелены так хорошо, что отливали голубизной. Иногда на подоконниках низких окон, которые выходили с соединительных площадок между этажами во двор, стояли горшки с цветами, на иных висели трогательные накрахмаленные занавески.

Все здесь говорило о том, что в доме живут. Живут по-настоящему, а не зашли переночевать и отправиться в дальнейший путь. Сознание странников по большому счету было потребительским, они брали то, что им нужно, и продолжали идти вперед, зная, что не вернутся обратно. Но Густава впечатлила такая забота о доме.

Он не мог представить себе, что вместо корабля у него был бы кирпичный дом или квартира в городе. Многие странники не любили мир, в котором они жили, но любили путешествовать. Густав был в их числе. Большой Взрыв дал ему свободу, да только воздух этой свободы бывал порой не очень приятным для дыхания.

Мог бы он остаться в этом оазисе прошлого? Среди добрых людей, цветов в кадках и мерно жующих коров? Скорее всего нет. Но где-то в глубине души Густав начал испытывать сомнения. Непонятно, по какому поводу, но устойчивый образ дикаря в его сознании несколько пошатнулся.

Наконец они добрались до девятого этажа. Как и везде, здесь располагалась площадка с тремя квартирами. Дальше, еще выше, вела уже железная лестница, примыкавшая к железному люку. Очевидно, это был выход на крышу.

Безо всякого ключа открыв дверь квартиры номер 117, Семен вошел внутрь и сказал:

– Вот мы и дома. Заходи.

Густав осторожно вошел и неловко встал у порога.

– Чего маешься? Закрывай дверь и проходи. Твоя комната напротив, справа.

Квартира Семена была для Густава в диковинку. Она оказалась тесной, но, благодаря светлым стенам и потолку, все же создавалось впечатление какого бы то ни было пространства. Конечно, по размерам она превышала салон корабля, причем любого корабля, на каких только бывал странник, но ее неподвижность, бетонные стены и перекрытия – все это нагнетало тоску. Будто ты мышь, загнанная в каменную коробку.

Довольно большой холл. Сразу же слева кухня, судя по тому, что там стоял стол с парой консервных банок. Дальше, опять же слева, комната Семена. Прямо напротив входа, в конце холла, две узкие двери, ведущие в маленькие помещения. Густав заглянул в них поочередно – душ и кладовая, забитая каким-то хламом.

– Тут был раньше туалет, – сказал Семен, стоя за спиной Густава. – Но канализация не работает, ходим на улицу.

– А душ?

– Естественно, у нас нет никаких нагнетателей, подогревателей и прочего. Воду добываем просто, я тебе покажу попозже. Сначала поедим. В свою комнату заглянешь?

– Да.

Новое жилище понравилось Густаву. Не сказать, что он по-щенячьи скакал от восторга, но комната ему досталась довольно-таки просторная. Уже клонящееся к закату солнце полностью освещало ее. На полу стояла кровать без ножек, возле окна низкий столик. Вот и все. Но странника смутило окно. Он подошел поближе и с недоверием провел по нему рукой:

– Пластиковое?

– Ага, а ты думал какое?

– И как оно здесь оказалось?

– У нас почти в каждой квартире такие окна. Причем чем выше этаж, тем больше таких целых окон.

– Получается, у тебя вроде как элитное жилище? – спросил Густав.

– Получается так. Но если ты не старый пердун, конечно же, – рассмеялся Семен. – Просто, когда мы выбирали место для нашего общего дома, эти здания оказались самыми целыми. Те окна, которых недоставало, собрали по всему городу, в этом нет ничего сложного. Но на первых этажах стоят еще и ставни. Хотя некоторые предпочли просто заложить проемы кирпичами. Тоже хороший вариант, особенно зимой.

– Значит, тут можно с комфортом жить дикарями?

– Дикарями? Я не считаю, что мы дикари. Мы просто живем там, где жили наши предки, вот и все. И когда-нибудь мы вернем всю Землю людям, как в прежние времена.

Густав выглянул в окно, и у него закружилась голова. С девятого этажа все казалось таким маленьким. Крохотные фигурки детей играли в песочнице, туда-сюда сновали люди, кто группами, кто поодиночке. Возле храма стоял отец Захарий и втолковывал что-то женщине. Кажется, это была матушка Мария. И еще странник заметил то, чего не увидел ранее, – по периметру забора располагались вооруженные люди. Примерно через каждые двадцать метров к забору примыкал деревянный сруб, на котором сидела охрана. По прикидкам Густава, если они охраняли только двор, не включая заднюю часть с животными и огородами, то их насчитывалось около двадцати человек. Весьма внушительная армия, если не учитывать, что у них обязательно должна быть хотя бы вторая смена, иначе теряется весь смысл.

– А ты хочешь вернуть все назад? – спросил странник у Семена, разворачиваясь.

– В смысле? Мир, который был до Взрыва?

– Да, он самый.

– Конечно хочу! Разве ты против этого? – Семен пожал плечами.

– Меня устраивает и этот мир. И знаешь почему? Потому что в нем никто никогда не сможет устроить еще один Большой Взрыв. И я останусь жить. Пусть меня убьют где-нибудь за пачку сушеных крекеров, но это будет честная смерть, а не та, что приключилась с предками.

– Ты фаталист, Густав.

– Кто?

– Ну, – Семен улыбнулся, – ты веришь в судьбу. В то, что ничего нельзя изменить. Мы же, все, кто живет здесь, верим в обратное. Что жизнь можно повернуть вспять, что нет таких рек, течение которых невозможно перенаправить.

– И часто ты управляешь реками?

– Нет, но если нас будет много и мы будем хотеть одного и того же, то через какое-то время, не скоро, я не спорю, но мы сможем исправить то, что случилось. Вместе с Богом.

– Забавно.

– Что именно?

– Что Бог допустил Взрыв, а теперь помогает вам избежать его последствий.

– Ты не веришь в Него, так ведь? – Семен сощурил глаза, ухмыльнулся и сразу превратился из добродушного парня в проницательного следователя, подловившего обвиняемого на несоответствии.

– Если и так, то что из этого? Я не собираюсь переубеждать тебя и говорить, что Бога нет. Просто я верю логике, а логики здесь никакой.