Интерференция - Сью Бёрк

Всем было назначено определенное время, которое отслеживала компьютерная система и на которое обеспечивался врачебный контроль. Это Поллукса не устроило.

– Ты тренировалась? – спросил он у одной из техников.

Ее канал был открыт, так что я мог следить за разговором удаленно. Она молча кивнула и продолжила проверку оборудования в грузовом отсеке, готовя его к спуску на планету.

Он протиснулся между нею и ее показателями.

– Пока всего час.

– Знаю. – У нее был спокойный любознательный характер и угловатое атлетическое сложение. – Второй проведу, когда здесь закончу.

– Но ты приземлишься и свалишься, и ты не знаешь, что там, внизу.

– Мы приземлимся еще не скоро – и к тому времени будем знать больше. Мы все это продумали и разработали протоколы.

– Для планеты, похожей на Землю.

– Какой она и является, – отозвалась она.

Во время подготовки меня удивила ее напористость – такая неженственная.

– А вот и нет. Сила тяжести на двадцать процентов больше.

– Да. Атмосферное давление выше. Объем крови в космосе ниже, что вызовет проблемы сразу по приземлении, если мы это не изменим, так что мы это сделаем. И костюмы нам тоже помогут.

Я снова заставил себя вмешаться, оттолкнувшись так, чтобы зависнуть у входа в грузовой отсек.

– Поллукс, мы все это продумали.

Он повернулся ко мне:

– Ты относишься к этому недостаточно серьезно. Мы на Землю не вернемся. Ты в руководители не годишься.

Он оттолкнул меня и удалился. На нас с ним смотрели. Мне хотелось полететь за ним и ударить – или запереться в чем-то, что сошло бы за чулан, чтобы там трястись втайне от всех. И то и другое не годилось для руководителя. Мне следовало вмешаться раньше, но я не думал, что он зайдет так далеко и настолько быстро. У меня возникла проблема с кадрами, которая грозила подорвать мой авторитет.

Я попросил канал ввести мне новую дозу подавителя тревоги, а потом, шагая на дорожке тренажера, я внимательнее прочитал досье Поллукса. Там не сообщалось о каких-бы то ни было проступках. Более того, там вообще не было данных о его поведении – хорошем, плохом или средненьком, – что говорило о редактировании. Что говорило о том, что он проявил себя плохо. Возможно, кто-то оказал ему «услугу», отправив в эту экспедицию, чтобы избежать взыскания.

Или, возможно, это означало нечто более серьезное, внезапно понял я ошеломленно. Очень давно, аспирантом, я собирал материалы по экспедиции испанских конкистадоров вниз по Амазонке в поисках Эльдорадо. Путешественники не подозревали, что целью экспедиции было собрать самых нежелательных конкистадоров (отвратительная компания, а в особенности Лопе де Агирре) под командованием неумелого капитана и отправить в неисследованные джунгли, чтобы больше никогда про них не услышать. Большая часть погибла из-за недоедания, бунтов, убийств и сумасшествия.

Я с самого начала знал, что многие члены экспедиции, как и я сам, покидали Землю в отчаянной надежде на то, что, когда мы вернемся спустя два века, наш дом изменится – одним словом, что Земля станет свободной. Мы были нежелательным элементом, объединенным невысказанной тайной. И теперь рядом с нами появился враг – некомпетентность, навязанная в последний момент и пытающаяся утвердиться, – чтобы мы потерпели неудачу и о нас больше не услышали.

Может, такое предположение и было параноидальным, но мой долг требовал остановить Поллукса любым доступным мне способом. Я не допущу провала нашей миссии.

Тем временем работа продолжалась.

«Первое сходство с Землей порождает ложные ожидания, и наши последующие исследования демонстрируют многочисленные отличия: планета старше Земли, с большей массой и силой тяжести, более короткими днями и более долгими годами, она находится на большем удалении от более яркого солнца. Обильная жизнь заполняет все ее уголки.

Мы обсуждаем всевозможные варианты, с тревогой ища нашу колонию. Небольшие континенты – некоторые соединяются перемычками суши – лежат в сапфировых океанах. Целую неделю наши данные пестрят ложными указаниями на присутствие человечества, пока тепловая характеристика в южном полушарии не идентифицируется как небольшой город – удивительно яркий и оживленный даже в зимнее время. Мы ликуем. Вскоре мы уже видим поселение с цветными круглыми крышами, окруженное ухоженными полями. По нашим оценкам, там сотни жителей, помимо одомашненных животных.

Мы нашли человеческий фронтир, и спустя три недели после прилета готовимся возобновить контакты. Новые исследования были бы весьма полезны. Тем не менее мы и так завалены данными, и к тому же нам тесно и у нас ограничены запасы пищи и воздуха, которые нам предстоит пополнить на планете. Мы не знаем, как нас встретят, но должны отправиться на встречу с местными жителями».

Я сомневался, стоит ли включить больше деталей: так, например, Дж. П. Рашид в своей «Смерти ниже по реке» в период Великой Потери регистрировал все свои мельчайшие приготовления. Рассказ о наших страданиях в переполненном судне и связанный с этим ущерб был бы не менее трогательным. И убийственным для Поллукса с его попытками подорвать дух и, возможно, погубить саму экспедицию: они были бы достойны целой главы, излагающей инциденты, оскорбления и обманы.

«Нам надо вернуться на Землю». – Он повторял это слишком часто, что давало ключ к его мыслям. Его единственная цель состояла в том, чтобы вернуться как можно быстрее, вопреки всем интересам науки и исследований. Он полетел не по доброй воле. Что еще хуже, он угрожал тем, что сместит меня, ссылаясь на правила по разделам и пунктам. Я проверил устав экспедиции: у меня за спиной его изменили в тот момент, когда его включили в состав команды, дав правительственному наблюдателю право взять командование в свои руки. Я был председателем, а он – прокурором, судьей и правопреемником.

Нашу экспедицию саботировали: злонамеренно и тщательно.

Я не мог этого допустить. Я не только обладал административными навыками председателя, что включало в себя планирование, обеспечение командного духа, координирование продвижения к общей цели, обеспечение максимально эффективной работы каждого: в научной среде я пролагал курс в научных и бюрократических водах, изобилующих водоворотами интриг, козней, соперничества и групповщины. Я имел возможность наблюдать за мастерами офисной политики, принимая в ней участие по мере необходимости. И тем не менее одна-единственная ошибка чуть было не привела меня в тюрьму – настолько суровым было отношение к иконоборческим настроениям. Диссиденты в любом слое общества могли даже тихо исчезнуть навсегда.

Я знал, что надо делать и как