Фантастика - Борис Акунин

С прихода Всеволода Игнатьевича всё и началось. Именно тогдасамое что ни на есть заурядное утро сделало зигзаг, предсказанный саундтреком.

В разгар завистливых мыслей о тесте, вовремяспарашютировавшем на кисельные берега экологии, раздался звонок в дверь.

Это был он, легок на помине.

Влетел, как обычно, смерчем-ураганом.

– Дочура, воздушная тревога! Принято решение заморозитьвалютные счета граждан. Указ уже на столе у Павлова, сегодня должен подписать.

– Да ты что! – ахнула Инна. – У меня во «Внешбанке» скомандировок почти две тысячи накопилось!

– А у меня с кровавых номенклатурных времен десять тысяч, –весело ответил тесть. – Ты, лапа, не перебивай, слушай родителя. Я договорилсясо складом «Внешпосылторга», там есть холодильники «Розенлев», телевизоры«Панасоник» и кое-какая мелочевка. Но надо срочно, до трех дня. Потомтрудящиеся пронюхают, и нахлынет орда. Собирайся, живо! Готовность две минуты.Роберт, ты с нами едешь?

Спрошено было для проформы. Всеволод Игнатьевич знал, чтозять по торговой части не энтузиаст.

– Пусть Инна сама решает. А мне надо статью доработать, просоветско-германское гуманитарное сотрудничество.

Жена стукала дверцами шкафа, грохотала полками, стараласьуложиться в две минуты, хотя обычно одевалась минимум полчаса. Отец –единственный человек на свете, кто мог заставить ее торопиться.

Тем временем тесть сел напротив Роберта, поморщился натабачный дым (он не пил и не курил).

– Чего кислый? Солнышко сияет, птички поют, жена красавица,еще один финский холодильник тебе привезет, видешник. Потом проявитиндивидуально-трудовую смекалку, впарит кому-нибудь за мешок деревянных. А тынос повесил. Ты скажи мне, чего тебе надо, ты ответь, германист молодой. Или утебя сегодня постный день?

Вот что значит гэбешная закваска. К себе в душу лезть недает, а настроение зятя вмиг срисовал.

Конечно, не через две минуты, но и никак не через полчасасмерч-ураган умчался и уволок Инну с собой.

Остался Роберт один.

Посадил ему тесть занозу в мозг. Постный день? В самом деле,что это его сегодня крутит-ломает? Майское солнышко, листочки, а на сердце всетоскливей и тоскливей.

Бывают в жизни такие дни. Вдруг поймешь, что ползал по землемуравьишкой, собирал кучу из еловых иголочек да щепочек, но дунул ветер иразметал твою недвижимость к чертовой матери. Чего, спрашивается, суетился?Чего мельтешил?

Тут Роберт на себя разозлился. Тоже еще Екклезиаст выискался:суета сует и всяческая суета. Вся страна сейчас оказалась у разбитого корыта,он еще из счастливцев, не так плохо устроился.

Дурак я, что в МГИМО пошел, вдруг подумал он. Надо было вконсерваторию, на композиторский. Достаточно было бы ноты выучить и бери,записывай музыку, которая с утра до вечера звучит в башке, причем за все годыни разу не повторилась.

Ах, какой волшебный марш играл сейчас у Дарновского внутри:волновал душу, звал куда-то, навстречу не то сумасшедшей радости, не тоневиданным приключениям. Похоже на увертюру из фильма «Дети капитана Гранта»,только еще газированней, прямо в носу щекочет. Ну-ка, ну-ка, куда это зоветмузыка?

Он напрягся, чувствуя, что еще чуть-чуть и догадается,мелодия подскажет, почему день сегодня особенный и что в такой день нужноделать.

Телефон помешал, сбил.

Главное, звонок оказался пустой, от мамхена. Как поживаешь,как здоровье и всё такое.

Он отвечал односложно, досадливо хмурился. Музыка почтиутихла, так ничего и не подсказав.

– …Была на рынке. Говядина – двадцать рублей кило. Редиска –пятьдесят копеек! С ума все посходили. Пол-зарплаты потратила. А что делать? Комне в гости Рафаил Сигизмундович должен придти. У него событие, дализаслуженного работника культуры…

Роберт мысленно отключился – про мамхенова хахеля слушатьбыло неприятно, так и не привык к тому, что у Лидочки Львовны могут быть своипредклимактерические радости.