Астральный гамбит - Денис Кащеев

С этими словами ее голова исчезла в дыре. Я непроизвольно наклонился следом.

— Сударь! — окликнул меня жандарм. — Если вы на первый этаж — то в доме есть лестница!

* * *

Внизу царил сущий разгром. Единственным не пострадавшим в ходе пробоя помещением оказался примыкавший со двора к зданию гараж — именно там и расположился жандармский лекарь. Кстати, тот самый, что летом врачевал Надю в доме Огинского — ну, еще подарил ей потом свою епанчу. Удивительно: вот уж кого, я думал, из III Отделения наверняка поперли — ведь это же именно он тогда подтвердил мнимую смерть князя Сергея! Но, оказывается, доктор на своем месте как-то удержался. И, по ходу, даже в звании подрос — теперь он носил эполеты поручика, а был, вроде бы, корнетом…

С Ясухару к моему появлению лекарь уже закончил: японец встретил меня, уверенно стоя на обеих ногах. Правда, без штанов — их он как раз сосредоточенно починял, прилаживая оторванную брючину.

Мой же случай на поверку оказался не так прост.

— Коготь ковидлы? — не столько спросил, сколько констатировал доктор, глянув на мое пострадавшее в схватке с летучей мышью плечо. — Мерзкая тварь — и не менее мерзкая рана… А тут у нас что? — перевел он взгляд на мою правую кисть. — Никак, сударь, мимикра сподобились против шерстки погладить?

— В тот момент у него еще не было шерстки, — буркнул я.

— Боль сниму, яд вычищу, — не особо меня и слушая, заявил лекарь. — К утру паралич отступит, и рука восстановится. Но придется потом месяцок-другой походить на закрепляющие процедуры. Покажетесь в корпусе целителю — он назначит, — это все касалось моей левой. — А вот как здесь сложится — один Ключ ведает! — снова переключил доктор внимание на вторую мою руку. — Может, без следа пройдет, а может, вылезет со временем какая-нибудь гадость…

— Какая гадость? — спросил я, хмурясь.

— Гадкая, — буркнул поручик. — Непременно гадкая. Но, даст Ключ, и обойдется еще… Раздевайтесь до пояса, молодой князь — приступим!

Прогнозы доктора как-то не вселили в меня оптимизма (гадкой гадости мне только не хватало для полного счастья!), и, чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я принялся обшаривать взглядом помещение. Как уже отмечал, это был гараж. Ошибиться бы не вышло: здесь стояла самобеглая коляска. Какая-то, правда, необычная… Некоторое время я никак не мог понять, что именно смущает меня в облике экипажа, а потом таки сообразил: руль! Он тут имелся! Больше, правда, похожий на самолетный штурвал — и тем не менее!

— Тоже обратил внимание на диковину, сэнсэй? — перехватил мой взгляд Тоётоми. Брюки свои японец уже починил и надел. — Сие называется электромобиль! Повозка для черни! Ездит без расхода маны. У нас в Японии таких нет.

— Сие же квартал черни, — пояснил лекарь, не отрываясь от манипуляций с моим плечом. — Дом занимает семья зажиточная, но происхождения подлого. Занимала…

— Хозяева погибли? — понял я.

— Во время пробоя чернь особо уязвима, — вздохнул поручик.

— А… Среди погибших был ребенок? — зачем-то спросил я.

— Да, — подтвердил жандарм. — Девочка шести лет от роду. Кстати, одаренная, могла бы выбиться в мастеровые… А почему вы спросили, сударь?

— Да так… — я хотел было сказать, что мы видели малышку с улицы — а может, уже не малышку, а чудовище, принявшее ее облик — но задуманные слова комом встали в горле, и вопрос доктора остался без ответа. Поручик, впрочем, нисколько этим не огорчился.

К моменту, когда лекарь управился с моим левым плечом и переключился на правую кисть, к нам в гараж заглянул Петров-Боширов. В дверях он как раз разминулся с Тоётоми — японец ушел помогать Милане с завалом.

— Ну, как наши дела? — поинтересовался штабс-ротмистр у доктора.

— Заканчиваю, — бросил тот.

— Отлично, — кивнул шеф московских жандармов. — Молодая графиня на улице уже тоже почти управилась, — сообщил он мне. — А что до вас, сударь… — сунув руку в карман, офицер достал оттуда серый картонный прямоугольничек размером с визитку и, повертев в пальцах, протянул мне. — Возьмите мою карточку, молодой князь, — визиткой тот и оказался.

— Зачем? — удивился я.

— Ну, никому еще не мешала в кармане карточка исполняющего обязанности начальника губернской экспедиции III Отделения, — с простодушным видом пожал плечами жандарм. — А если однажды вам потребуется моя помощь — просто порвите ее, и я получу сигнал.

— А с чего бы это вдруг мне могла понадобиться помощь III Отделения? — не спешил я, однако, принять из его рук картонку — что-то меня во всем этом смущало, но что именно, пока я не понимал.

— Сегодня же пригодилась, — резонно заметил Петров-Боширов. — Времена нынче не простые — мало ли…

— Где-то я уже такое слышал — про непростые времена, — усмехнулся я.

— Вот видите, — ничуть не смутился штабс-ротмистр.

Поколебавшись еще миг, визитку я взял.

— Почему-то у меня такое чувство, что вы меня вербуете, — усмехнулся, пряча картонку в карман форменных брюк.

— Помилуйте, молодой князь, разве я что-то у вас попросил взамен? — с видом оскорбленной невинности развел руками жандарм.

— А за что тогда такая забота? Почему-то не думаю, что вы раздаете свои карточки направо и налево…

— Ну, участники ночных гонок — пусть и отнесенных одна от другой на годы — должны держаться друг друга, — широко улыбнулся Петров-Боширов.

Словно в подтверждение своих слов он поднял руку с кольцом гонщика и, сжав пальцы в кулак, слегка повел тем в мою сторону, выжидающе при этом на меня глядя. Не найдя ничего лучше, я повторил его жест. Наши кулаки столкнулись — правда, несколько вкривь. Негромко звякнули, встретившись, печатки перстней.

Нет, серьезно? Это мы отбили кулачки с шефом московских жандармов? Может, еще обнимемся?

— Могу я попросить вас не дергаться, молодой князь? — недовольно буркнул лекарь.

— Сие моя вина, — поспешил заявить штабс-ротмистр. — Однако я уже ухожу. Всего вам доброго, молодой князь!

— Всего доброго, господин штабс-ротмистр, — пробормотал я, недоумевая: что это сейчас вообще такое было?

* * *

— Три из четырех других команд гонку уже завершили! — сообщил со своего места на заднем сиденье нашего «Москвича» Григорьев. — Лучшие покамест борисовцы. Но с учетом вычетов вы их опережаете! Нынешнее ваше время меньше их итогового на двадцать минут!

— А ехать нам осталось семь минут! — откликнулся спереди Ясухару. Штурманом теперь был он — несмотря на все старания жандармского лекаря, мои травмы по-прежнему давали о себе знать, и управляться с картой столь же ловко, как раньше, у меня не выходило — пришлось отдать ее Тоётоми. — Если, конечно, по пути снова ничего не случится…

— Гроза стихает, — заметил на это я, покосившись на небо. — Надеюсь, пробоев больше не будет.