Мироповорот - Петр Хомяков

– Да хотя бы во времена Первой мировой войны. Ведь ясно же было, что режим в России близок к краху. Кто мог прийти ему на смену? Реально только социалисты. В сущности, царский режим был обречен, и борьба уже разворачивалась не столько за его свержение, сколько за дележку его наследства.

А что же делали мы? Мы продолжали активно интриговать в придворных кругах. Мы не работали с социалистами, которым сама судьба уже вручала власть в России.

– Боюсь, вы преувеличиваете, сэр.

– Если преувеличиваю, то не намного. С социалистами мы работали мало. И только с теми, с кем работать было удобно нам. Мы уподоблялись человеку, ищущему потерянную монету не там, где он ее потерял, а там, где светло.

А надо было работать абсолютно со всеми. И работать с опережением. Не тогда, когда те или иные группы социалистов уже хватались за власть, а тогда, когда они к ней еще приближались.

– Даже с большевиками?

– А чем они отличались от других? Только большей решительностью и большей беспринципностью. Но разве в политике это такой уж большой грех?

– Наша беседа принимает очень интересное направление. И хотя я считаю, что мы несколько увлеклись теоретизированием, меня увлекает наш импровизированный мозговой штурм. Итак, вы считаете, что если бы мы работали с большевиками, мы бы могли повернуть ход истории? Не допустить революции?

– А зачем не допускать революции? Нам надо было не допустить выхода России из войны. А этот выход был не более, чем разменная пропагандистская карта для большевиков. В 1918 они сами уже были на грани возобновления войны с Германией.

Поэтому я уверен, если бы мы работали с ними на должном уровне, то революция в России стала бы проходным эпизодом, а не одним из главных событий ХХ века.

Кстати, не находите, Генри, что наше, как вы говорите, теоретизирование, имеет отношение к весьма актуальным текущим проблемам?

– Вы очень ловко подвели к главной теме нашей беседы, сэр.

– Не я, Генри, не я. Сама логика проблемы подводит нас к необходимости признать определенные вещи и принять определенные решения. Знаете, мне кажется, что многие стали менее профессионально работать. Наличие монстра СССР дисциплинировало, заставляло искать нестандартные решения. А сейчас, пока Китай все еще не занял освободившееся место СССР в глобальной политике…

– Похоже, он и сам не очень торопится с этим…

– Вы правы, черт побери! Так вот, пока он его не занял, многие начали недопустимо расслабляться.

– В чем это выражается?

– Да хотя бы в том, что многие направления работы на том же постсоветском пространстве свернуты, или ведутся формально.

– Боюсь, вы слишком категоричны, сэр. Разве оранжевые революции не являются примером успешной и умелой работы?

– Являются, Генри. И победителей не судят. Но, надо помнить, что их успех мог бы при умелой и решительной политике России обернуться крахом для нас.

– Вы имеете в виду провал этих революций?

– Да нет же, Генри! Именно успех. Представьте себе, что в результате, я подчеркиваю, в результате, этих революций и Грузия и Украина развалились бы. А ведь вероятность такого развития событий была велика. И что бы имели в итоге?

Несколько совершенно пророссийских новых государств. При этом виновниками в образовании данных государств были бы победившие «оранжевые»! И никто бы не вправе был оспорить этот тезис. Ибо легитимность революции по определению всегда сомнительна.

Как бы эволюционировали эти государства? Только в направлении их слияния с Россией. О чем уже давно просит Абхазия. Вы представляете итог? К России совершенно легитимно, отделившись от нелегитимно захвативших власть оранжевых, присоединяется половина Украины, Абхазия, Аджария и Северная Осетия.

– А там и Приднестровье, благо в этом варианте Россия граничила бы с ним через Южную Украину, или Новороссию, как русские называют эти земли.

– Совершенно справедливо, Генри! Но, далее в этой ситуации белорусский президент потерял бы свободу маневра. Он вынужден был или сам стать «оранжевым» и резко поменять ориентировку…

– А это возможно?

– Теоретически да. Молдавский президент-коммунист тому пример. Но я думаю, Лукашенко это было бы сделать трудно. Поэтому с гораздо большей вероятностью он бы пошел на потерю независимости и вошел бы в состав России.

Вы представляете итог? СССР почти восстановлен. Нынешний «не очень плохой парень» в эйфории стал бы «очень плохим». И тогда – полноценный союз с Китаем. Как итог – раздел Казахстана между Россией и Китаем.

И новая страна была бы почти полным аналогом СССР. Во всяком случае, к России вернулись бы 60% потерянных в результате развала СССР территорий, 80% потерянного промышленного и сырьевого потенциала и 90% русского населения, оказавшегося за границами нынешней России.

Но! – он наставительно поднял старомодную трость, с которой вышел на прогулку, – несмотря на лишь частичный возврат потерянного эта страна была бы сильнее СССР. Ибо имела бы однородное население, энергичное, лишенное идейных предрассудков, спаянное общей виной перед Западом, руководство и тесный союз с Китаем.

Далее, почему бы ось Москва-Пекин не сделать треугольником Москва-Пекин-Дели.

– Это было бы трудно по ряду причин.

– Нет, Генри, это трудно сейчас, когда и Москва и Пекин вынуждены деликатничать. А тогда они были бы гораздо сильнее, энергичнее и агрессивнее. И вполне нашли бы возможность договориться за счет мусульман, которых, мягко выражаясь, не любит ни одна из упомянутых сторон.

– Но то, что вы описали – это конец Запада. Конец и Запада, и, кстати, мусульманского мира. Который в этой ситуации перестает быть угрозой цивилизации. И терроризм которого представляется в этом свете любительскими играми.

– Правильно, Генри! Но оставим мусульманские частности. Поговорим о главном. Что же отделяло нас от этого конца. Конца, начало которому положили бы успешные оранжевые революции, инициированные нами самими?!

– Знаете, сэр, я слишком потрясен открывшейся бездной и, боюсь, не готов ответить.

– Я помогу вам, Генри. Нас отделяло от такого конца лишь неумение, стандартное, лишенное какого-либо творчества, мышление и двойственная позиция российского руководства. То есть факторы, не зависящие от нас. Не зависящие, Генри! Если бы российские империалисты хотя бы рассмотрели вопрос о возможном неполном восстановлении СССР, они бы сразу пришли к изложенным мною планам. Но они постоянно колеблются между лояльностью международному праву, которое сейчас не в их пользу, и между неконструктивным желанием восстановить СССР в полном объеме.

Именно поэтому Россия не использовала возможностей развала Грузии и Украины в результате оранжевых революций, а лишь поддерживала якобы пророссийских политических неудачников.

И именно поэтому они все еще «не очень плохие парни». Но сами оранжевые революции и угроза этой революции в России способствуют тому, что скоро или «не очень плохие» станут «очень плохими», или просто будут «очень плохими» сменены.