Статус: студент. Часть 3 - Андрей Анатольевич Федин

девчонками – танцы проходили в коридоре (Гарик принёс большой двухкассетный магнитофон, когда подражатель Виктора Цоя выдохся). Покружил я в танце и с Плотниковой, и с Зайцевой, и с Кротовой. Потёрлись о меня грудью во время медляков Старцева и Лесонен. На танец с Улицкой я не пошёл, хотя Цветана сегодня не спускала с меня глаз и даже разок игриво меня ущипнула. Обнаружил, что в комнате снова появилось пиво, оплаченное уже не мной. Заметил, как раскрасневшаяся от спиртного и от танцев Плотникова увела Мичурина в шестьсот тринадцатую комнату.

Парни первокурсники на нашу вечеринку не явились, словно испугались громких звуков. А вот первокурсницы рядом с нашей комнатой собрались едва ли не в полном составе. Старцева и Лесонен вертелись рядом со мной – я то и дело слышал их голоса и даже шёпот. Пару раз они будто бы невзначай усаживались мне на колени – когда я возвращался к превращённому в склад столу. Наташа Зайцева отреагировала на поведение своих соседок по комнате ироничной улыбкой. Улицкая, отделавшаяся от задремавшего на Васиной кровати Студеникина, грозно рыкнула на первокурсниц, когда те вновь повисли у меня на шее. Оттеснила от меня первокурсниц при поддержке Люси Кротовой. Но сама просидела у меня на коленях лишь пару мгновений – я стряхнул её и вышел в коридор.

В пятом часу ночи я развернул тумбочку с водкой дверцей к стене. Вырубил музыку, объявил об окончании вечеринки. Согнал с Васиной кровати слившуюся там в долгом поцелуе парочку. Скомандовал, чтобы унесли из комнаты бесчувственные тела «сдавшихся» студентов. Делегировал честь разгрести возникшие в комнате завалы из пустых стеклянных и пластмассовых бутылок своим соседям по комнате. Василий и Колян не нашли в себе сил на споры – промычали мне своё согласие на уборку и распластались на кроватях. На дребезжание будильника они утром не среагировали. Мне ответили, что к первой лекции не поедут: «там нет ничего важного». Не слезли они с кроватей и для завтрака. Я отправился на работу – Мичурин и Дроздов проводили меня хоровым храпом.

* * *

Сегодня я в очередной раз мысленно поблагодарил игру за способность «Второе дыхание». После активации этой игровой способности я чувствовал себя превосходно – несмотря на почти бессонную ночь. Задержался в метро, по пути на работу, около лотка с книгами – окинул взглядом ассортимент. Словно уже надеялся: за ночь мою книгу напечатали и пустили в продажу. Нашёл взглядом на лотке обложку книги «Принцесса Марса» из серии «Фантастический супербестеллер». Даже снова подержал эту книгу в руках. Прикинул, что мои имя и фамилия на похожей обложке будут выглядеть неплохо. Тут же мысленно осадил собственные фантазии, подумал: «Будет неплохо выглядеть, если только моя книга не затеряется в этом издательском портфеле, и её вообще напечатают».

В кафе «Виктория» меня первой встретила улыбчивая официантка Женя. Бармен Борис пожал мою руку и ещё до открытия кафе сделал мне капучино. Я вернулся с кухни, где поприветствовал Таню и Костю – Борис поставил передо мной на стойку чашку с нарисованным молочной пеной сердечком. Бармен заметил моё удивление и сообщил, что «рисовать на кофе» его научил Вадим. Официантка Женя тут же рассказала, что за два минувших дня «кофе с сердечками» стал фишкой кафе «Виктория» и настоящим хитом. Продажи капучино возросли почти в три раза. Борис сказал, что у него сердечки получались теперь не хуже, чем у Вадима. Я вынес перед открытием кафе на улицу рекламный штендер – заметил, что нарисованное мелом сердечко появилось и на нём.

В полдень явилась директриса. Она заглянула в малый зал и поблагодарила меня «за идею с сердечками». С нескрываемой радостью повторила рассказ Жени о реакции гостей на обновлённый внешний вид капучино. Заверила меня, что «с сердечком» капучино стал «вкуснее». Сообщила и об увеличении продаж этого напитка. Вновь поправила у меня на груди бейдж, стряхнула с моего пиджака невидимую пылинку. Трубка от радиотелефона подала сигнал – отвлекла директрису от дальнейших расспросов и рассказов. Виктория Владимировна ушла. Вслед за ней в бильярдную заглянула со стороны кухни Таня Высоцкая. Она хитро сощурилась и обозвала меня «дарителем сердечек». Угостила меня пиццей, поинтересовалась моими планами на вечер.

Я развёл руками и спросил:

– Есть варианты?

– Я имела в виду: здесь ночевать останешься, или поедешь в свою общагу? – спросила Высоцкая.

– Это не от меня зависит, – сказал я. – Посмотрим, когда разойдётся народ. А с чего вдруг тебя взволновали мои планы?

Таня пожала плечами, взмахнула ресницами.

– Так, просто, – ответила она.

– Есть предложение? – спросил я.

Высоцкая снова сощурила глаза и сказала:

– Может быть.

– Какое?

– Вечером узнаешь.

Татьяна по примеру директрисы дотронулась до моего бейджа и вернулась в кухню – потому что в бильярдную заглянула жаждавшая проиграть мне в «восьмёрку» уже знакомая мне по прошлым сменам блондинка. Блондинка задержалась в малом зале на полтора часа. Потрясла над столом своими прелестями, будто надеялась, что я не устою перед соблазном, схвачу её в охапку и утащу в подсобку. Я устоял. Днём в бильярдную явился Левон Каренович Погосян. Выглядел он слегка помятым, словно вчера здорово повеселился. Левон Каренович сходу продул мне две партии, принял сто пятьдесят грамм «лекарства от депрессии». Лекарство подействовало: Погосян всё же одержал желанную победу и на этой радостной ноте удалился в большой зал.

В конце рабочего дня в кафе случился аншлаг. Словно все обитатели близлежащих офисов по пути к метро заглянули к нам на чашку капучино. «Боря запарился рисовать сердечки», – сообщила мне заглянувшая в бильярдную «перевести дух» официантка. Заказы кофе подстегнули и заказы пиццы. Костик и Таня метались по кухне, словно в разгар «всеобщего» обеденного перерыва, когда отгружали заказы для доставки. А вот бильярдная во второй половине дня пустовала – после игр с Погосяном и до темноты я «зарядил» только две партии, но не принял участия ни в одной. «Сигналка» меня тоже не напрягла: потребители капучино вели себя мирно. Затесавшиеся в их компанию любители пива шумели умеренно: не буянили, не колотили друг другу по морде и не били посуду.

В полночь я попрощался с директрисой, занёс штендер и запер входную дверь. Перекрыл вход из большого зала в бильярдную и до ухода последних посетителей простоял около барной стойки. Слушал музыку, наслаждался вкусом эспрессо (пожалел бармена: не попросил капучино). В без четверти час последние гости покинули кафе. Я отметил, что в мои смены такого ещё не бывало. При желании, я успевал сегодня на последний поезд метро