Александра - Олег Ростов

— Паула, — обратилась Елена итальянке, — неси мандолу.

Паула убежала к карете. Вскоре прибежала назад, принесла, струнно-щипковый национальный итальянский инструмент, напоминающий лютню и гитару. Сама же Елена вытащила свою губную гармошку.

— Ваше Ампираторское Высочество, должны мне не только песню, но ещё и танец. Плиииз. — Ленка сделала реверанс.

— Насчёт танца уговора не было, Ваше Императорское Высочество. Так что пролетаете, Ваше Императорское Высочество. — Ответила ей и сделала реверанс. Девчонки продолжали хихикать. Палатины зубоскалить.

— Нет, нет, нет. Саша! Танец, это бонус. Вот если бы я проиграла, тогда бы только песня. А если ты проиграешь, тогда песня и танец. Всё честно, Саня!

— Ничего себе честно? Это почему так?

— Потому, что ты скоро станешь королевой. Поэтому с тебя песня и танец.

— Серьёзно? Какая у тебя железная логика!

— Ну, Сань⁈

— Ладно. Паула дай мандолу. — Глянула на Ленку. У той глаза азартно поблёскивали. Посмотрела на Паулу и Агнешку. Эти тоже улыбались и озорно смотрели на меня. Народ вокруг притих. Тем, кто не понимал о чём мы говорим, переводили. — Лен, шуточная переделка песни «Чёрные глаза».

— Чёрная коза⁈ — Я кивнула ей. Ленка засмеялась и показала мне большой палец. — Помнишь, как мы её пели? Класс! Давай. Я на гармошке сыграю, в самый цвет!

Ленка заиграла на губной гармошке быструю мелодию. Мои пальцы побежали по струнам мандолы:

На горе пасется стадо, черная коза.

Цок-цок-цок стучат копыта, черная коза.

Белого козла супруга, черная коза.

Как мы будем друг без друга, черная коза?

Черная коза, черная коза, черная коза.

Я играла и потихоньку стала двигаться, покачивая бедрами. Ленка наяривала на губной гармошке. Подняла левую руку вверх, сделав пальцами знак «V». И стала тоже двигаться, в такт со мной, виляя задом. Жаль барабана у нас не было.

Черная коза, лихо по горам скакала.

Черная коза, мне много молока давала.

Черная коза, самая бодливая.

Черная коза, черная коза, черная коза.

К нам с Еленой присоединились Паула, Агнешка и Ксенья.

Мне в Москву учиться надо, типа в МГУ.

Без тебя, родное стадо, как прожить смогу?

Скоро стану я умнее, ровно в три раза.

И к тебе вернусь скорее, черная коза.

Черная коза, черная коза, черная коза.

Нам стали хлопать. Кто-то посмеивался. Кто-то стал подпевать, повторяя слова: «Чёрная коза».

Черная коза, лихо по горам скакала.

Черная коза, мне много молока давала.

Черная коза, самая бодливая.

Черная коза, черная коза, черная коза.

Под конец песни все уже веселились и дружно подпевали: «Чёрная коза».

Вскоре из леса показались Айно с Ильёй. У Айно поперёк седла лежала косуля. У Ильи пара глухарей и тетерев. Конечно всех этим было не накормить, но походные кухни уже во всю дымили, готовя ужин. Парни быстро разожгли костёр, разделали косулю и дичь. Косулю повесили на большой вертел. Над лагерем плыли аппетитные запахи, как из полевых кухонь, так и от запекающейся косули и дичи. Нам с Еленой принесли раскладывающиеся кресла. Они сделаны были ещё полгода назад по моим чертежам. Мы сидели с ней, лакомились зажаренным на углях мясом косули, куски которой Айно отрезал ножом прямо с туши и подавал на серебряной тарелке. Заедали зеленью и вкусным душистым хлебом. Пили вино, шутили. Парни притащили из села доски. Не знаю где они их взяли, может чей-то сарай или ещё что разобрали. Сколотили длинный стол и лавки. С нами тут же угощались, Василий, мои фрейлины, палатины, рыцари, тысяцкие княжьего войска, Георг фон Фрундсберг, некоторые кадеты из числа выпускников, в том числе и Ванечка Васильчиков. Иван вообще вытянулся, заматерел. Превратился в красивого молодого мужчину. Он был в числе первых кадетов, получивших своё первое офицерское звание — лейтенант. Герой. На груди серебряный Георгиевских крест четвёртой степени. Они часто переглядывались с Паулой. И здесь же был князь Пандольфо Малатеста. Он тоже ехал с нами в Ливонию, так как не мог оставить младшую дочь, которую очень любил, потеряв старшую. И младшей во всём потакал. За день до моего отъезда я разговаривала с князем.

— Князь, Вы же являетесь генерал-капитаном Венеции? Кондотьером.

— Являлся. Сейчас уже бывший генерал-капитан.

— Князь, бывших генералов не бывает. Они всегда действующие. — Мы смотрели друг другу в глаза. Я улыбнулась. Он в ответ мне тоже. — Генерал-капитан, по моей терминологии, это адмирал. А точнее контр-адмирал. Князь мне нужен адмирал. Я буду строить флот. После того, как коронуюсь. А Вы опытный флотоводец.

— Где именно, Ваше Высочество, будете строить флот?

— Верфи будут в Риге и в Ревеле. Там же будут и базы флота.

— Я могу подумать, Ваше Высочество?

— Конечно. Надеюсь, Вы поедете со мной в Ливонию? Лаура собралась ехать. Я взяла её своей фрейлиной и зачислила в Корпус сержант-дамой.

— Да, я поеду с Вами, Ваше Высочество, если Вы разрешите.

— Конечно, разрешаю.

Пока князь мне ответ не дал. Наверное присматривался. Взвешивал все за и против.

Постепенно на землю опускались сумерки. Рядом с нами горел костёр. Народ шутил, кто-то пел песни, кто даже танцевал. Странная сложилась атмосфера, некой свободы, бесшабашности и веселья. Откуда-то появились дудочки и пара скрипок. Правда скрипки были какие-то странные. Одна скрипка была семиструнная. А скрипач орудовал довольно длинным смычком. Паула мне потом пояснила, что это лира до браччо, не совсем скрипка, а скорее мама скрипки. А вот вторая больше походила на скрипку, которую я знала по 21 веку. Правда у неё было не четыре струны, а три. И играл на ней один из слуг Агнешки. Это оказался польский струнно-смычковый инструмент басоля.

Я сидела в кресле, держала в руке золотой кубок с вином, отпивала по не многу и наблюдала за окружающими. Вон Агнешка танцует. С ней там же Паула. Паула зовёт танцевать Ивана Васильчикова и смеётся. Он не решается. Ленка подхватилась со своего кресла и тоже закружилась. Василий смотрит на жену и хмурится. Ну как же, не вместно это. Бросил взгляд на меня, с вопросом в глазах: «Что это такое? Почему она, замужняя женщина, скачет, как коза, смеётся и веселится? Скажи ей!» Но я только пожала плечами и ответила на его немой вопрос:

— Вася, ты лучше иди к своей жене и потанцуй с ней. Ты же молод, как и она. Так дыши полной грудью, радуйся, веселись. Наслаждайся каждым днём, каждым часом, каждым мгновением мирной жизни и своей супругой. А войны на наш век и так хватит с лихвой.

Да, как я говорила, ещё по пути в Ливонию, возникла какая-то атмосфера свободы, веселья, бесшабашности. И я поняла, здесь и сейчас закладывались новые правила и обычаи молодого королевского двора. Складывалась новая политическая элита Ливонского королевства. В большинстве своём они все были молодыми. За исключением ланд-маршала Ливонии, Георга фон Фрундсберга, князя Пандольфо и ещё нескольких вельмож. Все остальные, как и большинство присутствовавших здесь ливонских ландсгерров были молоды до 35 лет.

Вот уже Иван Васильчиков танцует с Паулой, держась с ней за руки. Вот Ксения кружится лихо отбивая дробь каблучками сапог, а какой-то молодой ландсгерр пытается попасть с ней в ритм. Вот и Василий уже танцует с Еленой, а она глядя на него смеётся, а потом целует его при всех.

Ко мне подсел Георг. Он тоже смотрел на этот праздник молодости, радости и веселья. Улыбался.

— Ваше императорское Высочество…

— Георг, ты один из тех, кто может называть меня просто Александра. Давайте без чинов, хотя бы сейчас. А потом пожалуйста, Ваше Высочество, Ваше Величество и так далее.

Он засмеялся. Потом чуть поклонился.

— Хорошо. Александра, ты понимаешь, что сейчас происходит?

— Это ты насчёт того, что здесь и сейчас формируется мой королевский двор?

Он посмотрел уважительно.

— Именно. И знаешь, Александра, мне очень это нравится. Я словно сам становлюсь вновь молодым. Я прожил хорошую жизнь и ни о чём не жалею. Я познал сладкий вкус побед и горький привкус поражений. Я любил и был любим. Жалею только об одном, что родился слишком рано. Что будь я моложе лет на пятнадцать,