Возвращение в Эдем - Гарри Гаррисон

– Возьми ее, – сказал Ортнар. – Армун умеет пользоваться стреляющей палкой, да и моя копейная рука еще не ослабела. Здесь нам нечего бояться.

Слова Ортнара все решили. Теперь Керрик знал, что делать. Перед сном наедине с Армун он привычно делился с ней мыслями.

– А ты знаешь, как саску отмечают время? Оказывается, они не считают дней...

Она что-то пробормотала сквозь сон.

– Саноне рассказал мне, как они это делают. Он сказал, что этим тайным знанием обладают только мандукто, но я все хорошо понял. Я не умею делать рисунки на песке, как он, но могу считать луны. От полной до полной. А это много дней. С тех пор как мы оставили озеро, прошло уже три луны.

Что-то в голосе мужа встревожило Армун. Он почувствовал, как напряглось ее тело.

– Мы оттуда ушли, – ответила она. – Зачем снова говорить об озере? Давай спать.

– Мы ушли давно... Интересно, как там дела?

Она окончательно проснулась и, широко раскрытыми глазами уставившись в темноту, затараторила, не

Давая ему вставить слова:

– Что тебе озеро? Зачем тебе озеро? Там уже, наверное, мургу. Забудь о своих любимцах. Больше ты их не увидишь.

– Я же беспокоюсь о них – как ты не понимаешь? Я знаю, для тебя они просто пара мургу, которых надо убить.

– Прости меня за эти слова... Я старалась понять твою странную привязанность к ним, представить тебя живущим среди мургу. Не знаю, как это получилось, но, похоже, я начинаю понимать твои чувства к самцам.

Керрик ласково обнял ее. Таких слов от Армун он еще не слыхал.

– Ну, раз ты понимаешь меня, значит должна понять, что мне небезразлична их участь.

Она вздрогнула и высвободилась из его объятий.

– Не смей туда ходить. Не смей. Я понимаю тебя, но к ним не испытываю ни малейшей привязанности.

Оставайся здесь.

– Потом поговорим.

– Нет, поговорим теперь. Зачем тебе возвращаться к ним?

– Чтобы узнать, что с ними. Я буду осторожен – это же всего несколько дней пути. А ты будешь здесь в безопасности.

Армун отодвинулась от него и повернулась спиной...

Они уснули не скоро.

Армун не ошиблась: Керрик уже все решил. Утром он молча положил в мешок немного копченого мяса и горсть печеных на углях корней.

Ортнар сказал, что Керрик напрасно это делает.

– Что тебе это озеро? Мы ушли оттуда, и незачем возвращаться. Теперь там, может быть, уже много мургу. Это же ловушка.

– Ортнар, ты знаешь, зачем я иду туда. Меня не будет несколько дней. Охраняй саммад вместо меня.

– Но я же только наполовину охотник...

– Твоя копейная рука сильна как всегда, и наконечник копья по-прежнему остер. Да и Харл гораздо лучший охотник, чем я. Вы прекрасно обойдетесь без меня.

Ну, соглашайся, прошу тебя.

Неразборчивое ворчание Ортнара Керрик истолковал как знак согласия и принялся тщательно обматывать ноги шкурами. Узнав о его намерении вернуться к озеру, Армун перестала с ним разговаривать и только односложно отвечала на вопросы. Он не хотел уходить, не помирившись с женой, но выхода не было.

Керрик уже собрался идти, как Армун вдруг сама заговорила:

– Будь внимателен, возвращайся невредимым.

– Ты понимаешь, что я не могу иначе?

– Нет. Вижу только, что не можешь не пойти. Я бы пошла с тобой, но не могу оставить ребенка. Поторопись.

– Хорошо. Не беспокойся.

Харл отвез его на берег на плоту, сооруженном из толстых жердей, связанных лианами. Было решено, что Харл вернется на остров и спрячет плот среди деревьев.

Не говоря ни слова, юноша прощально поднял руку.

Керрик зашагал к лесу, держа наготове хесотсан.

Добравшись до широкой тропы, с которой еще не исчезли оставленные саммадом следы, он повернул на юг, потом остановился и огляделся.

В отличие от тану, Керрик плохо знал лес. Он даже не заметил сломанной ветви, которой Ортнар отметил поворот. Положив хесотсан, он взял кремниевый нож и срезал полоску коры на ближайшем дереве. Потом внимательно посмотрел вокруг, стараясь запомнить все приметы, чтобы не сбиться с дороги на обратном пути, и, подобрав хесотсан, отправился дальше.

Саммад шел на север много дней – приходилось примеряться к шагу Ортнара. А Керрик уже на третий день свернул с колеи на знакомую тропку к Круглому озеру.

В этих лесах он часто охотился и успел их изучить.

Неподалеку от бывшей стоянки он повернул и вышел к берегу рядом с тем местом, где находились их шатры.

Он шел вперед все медленнее и медленнее и наконец пополз, прячась за кустами. Место стоянки уже заросло травой, и лишь черный след от костра говорил о том, что здесь жили тану. Керрик спрятался за дерево и посмотрел на жилище самцов у воды.

На берегу что-то шевельнулось – Керрик поднял хесотсан и увидел иилане', сидевшую к нему спиной.

Керрик немного подождал. Наконец сидевшая поднялась и повернулась.

Сомнений не было – это Надаске'. Керрик уже хотел его окликнуть, но передумал. А что если он здесь не один? Не прячутся ли где-нибудь рядом другие?..

Казалось, поводов для беспокойства нет. Керрик увидел, как Надаске' подошел к воде и склонился над неподвижной фигурой. Это мог быть лишь Имехеи – живой! Почувствовав внезапно нахлынувшую радость, Керрик вышел из-за дерева и крикнул.

Быстро повернувшись, Надаске' метнулся к шалашу и сразу же выскочил из него, держа наготове хесотсан.

Керрик шагнул вперед.

– Приветствую великого охотника, убивающего всех, кто смеет шевелиться в лесу.

Надаске' стоял, застыв, словно каменное изваяние, и опустил хесотсан, лишь когда Керрик подошел ближе.

Потом заговорил:

– Многократное удовольствие. Присутствие не ожидалось-не верилось. Не с кем говорить, и я стал йилейбе. Ты вернулся.

– Конечно.

Керрик показал пальцем в сторону неподвижного

Имехеи.

– Все по-старому. Яйца лопнули.

– Не понимаю. Исчезли, что ли?

– В своем невежестве я забыл об отсутствии у устузоу необходимых познаний. Яйца находятся в сумке. Проходит некоторое время, они лопаются, и из них выходят элининйил и подрастают в той же сумке, питаясь выделениями некоторых желез. Когда они подрастут – то выйдут из сумки, и нам станет ясно, что с Имехеи.

– Сомневаюсь в точности выражений.

Надаске' посмотрел на воду, на неподвижного и безмолвного друга – и сделал жест, означающий жизнь и смерть.