Сын Анубиса - Михаил Ежов

Было заметно, что ему тут совсем не нравится. Наверное, груды металлолома производили на странного мужика гнетущее впечатление.

Когда мы добрались до двери в углу склада, Зор быстро ввёл код и толкнул её, распахивая.

Железная лестница вела вниз. Должно быть, там и спрятано кресло. Пахло так, словно только что мыли пол: дезинфицирующие средства смешались с грязью, которую размазали по каменным плитам.

— Вниз, — велел Зор, зажигая свет.

Спустя несколько секунд мы оказались в небольшой комнате. Здесь едва ощутимо пахло лавром и вишней: в комнате недавно распыляли освежитель. Не то, что наверху, откуда мы пришли.

Я быстро огляделся. Всё лежало на своих местах, на полу ни соринки. Стены обиты звуконепроницаемой пенорезиной, потолок — тоже. Окна отсутствовали, что неудивительно, ведь мы находились под землёй. Я заметил две зарешёченные вентиляционные шахты, одна из которых с тихим шумом нагнетала воздух, а другая откачивала. Уверен, именно Зор обустроил здесь всё по-своему. С аккуратностью педанта и перфекциониста. Надеюсь, к пробуждению воспоминаний он относится так же серьёзно.

В центре комнаты на небольшом каменном постаменте стояло кресло. На вид — вполне обычное, только с потока свешивался не один килограмм аппаратуры, от которой во все стороны тянулись связки кабеля, серые гофры и эластичные трубки. Две стены из четырёх занимало оборудование, о назначении которого я мог лишь догадываться. Справа — пульт управления с четырьмя мониторами. Словом, вся комната, по сути, представляла собой то, что называется креслом Ампика — агрегат для манипулирования с человеческим сознанием. Вернее, подсознанием.

Глава 22

Мой взгляд остановился на брезентовых ремнях, прикреплённых к ножкам и подлокотникам. В целом, кресло смахивало на электрический стул, только понавороченней. И это нисколько не воодушевляло. Под ложечкой засосало, и я огляделся в поисках чего-нибудь, на чём можно посидеть — кроме кресла Ампика, разумеется. Возле двери обнаружился белый пластиковый стул. Похоже, его принесли из уличного кафе. Я опустился на него.

Зор устроился перед пультом управления и готовил агрегат к работе. Наблюдая за его точными движениями, я понял, что он делает это далеко не впервые. Уже неплохо. Значит, есть надежда, что кресло работает.

— Часто возвращаешь память? — спросил я. — Много клиентов?

— А? — занятый приготовлениями, Зор не сразу понял, о чём я спросил. — Нет, ты у меня… восьмой, кажется. Амнезия не простуда, редко случается.

Восемь не так уж и мало, если учесть, что подобная деятельность незаконна. С другой стороны, поскольку мне предстоит занять место в кресле, хотелось бы оказаться по меньшей мере сотым.

— Всё, садись, — Зор показал на кресло. — Аккуратно, не задевай провода. Представь, что ты у стоматолога.

— Так себе альтернатива, если честно. Не особо помогает.

— Хм… Да, действительно, неудачно получилось. Думаю, у гинеколога ты не был?

— Как-то пронесло. И у андролога тоже.

— Да, хорошо быть молодым, — вздохнул Зор. — Ну, садись уже, не тяни.

Я забрался в кресло. Ничего так, даже уютно. Если в детстве ты любил школьные стулья, конечно. Про себя такого сказать не могу.

Может, зря я сюда припёрся? Ещё не поздно передумать. Просто развернись и уйди!

Вместо этого я замер, положив руки на подлокотники. Тело моё не желало двигаться. Оно хотело узнать, что забыло. И это желание было сильнее страха.

Зор проворно застегнул ремни на моих руках и ногах, затягивая так, что мне было практически не пошевелить конечностями. Не спросить ли, насколько болезненна процедура? Нет, не буду. Какая разница? В любом случае я узнаю это с минуты на минуту.

«Гений» подсоединил к моей голове кучу электродов, а затем расстегнул рубашку и принялся устанавливать на груди металлические диски-присоски. Глаза у него блестели. Даже язык высунул от сосредоточенности.

Постепенно я стал похож на клубок проводов. Чувствовал себя мухой, оказавшейся в паутине.

На всё про всё у Зора ушло минут пятнадцать. Я наблюдал за ним молча, прикидывая, насколько велики шансы не превратиться после предстоящей процедуры в овощ. Но лучше об этом не думать. Тут уж как пойдёт. Или пан, или пропал! Может, помолиться? По идее, самое время.

Когда я встретился взглядом с Сераписом, тот ободряюще подмигнул. Наверное, ему тоже любопытно, что получится.

Наконец, всё было готово, и Зор направился к пульту. Он начал нажимать на кнопки со скоростью опытного хакера. Комната наполнилась жужжанием, скрежетом и скрипом. Эти звуки не придавали уверенности. Скорее, напротив: сердце ушло в пятки, и я увидел, как мои пальцы начали дрожать. Во рту пересохло. Захотелось вырваться и убежать прочь. Чёрт, да мне во время первой охоты на Проклятого не было так страшно! Недаром древние греки боялись безумия больше смерти.

Зор подошёл к стене и открыл железный шкаф. Там я увидел три рубильника — точь-в-точь, как у электрического стула.

— Готов?! — возбуждённо спросил Зор, обернувшись, чтобы взглянуть на меня.

Его лицо в первую секунду показалось мне безумным, но затем я понял, что на нём просто написан интерес: ему, как и Серапису, интересно, что выйдет на этот раз. Жаль, я не спросил, все ли предыдущие эксперименты прошли удачно.

Вот чёрт! Во что я вписался?!

— Готов?! — нетерпеливо повторил Зор.

— Нет! — выдавил я с кривой ухмылкой.

— Бывает, — пожав плечами, Зор опустил первый рычаг и взглянул на часы.

Видимо, должно пройти какое-то время прежде, чем опустить второй.

— Надеюсь, мои предшественники выжили? — спросил я.

— Выжили. Эта штука не убивает. Всё безопасно.

Неужели?! Что-то с трудом верится.

Проходит несколько секунд. Зор следил за секундной стрелкой, шевеля губами. Затем резко опустил второй рычаг. Я закрыл глаза и судорожно сглотнул. Господи, помоги!

Когда Зор опустил третий рубильник, в моём мозгу что-то взорвалось! Мне показалось, будто я падаю в воронку света! Меня затягивал в неё гигантский пылесос. Я летел, кувыркаясь в воздухе, и какие-то твари хватали меня за руки и за ноги липкими костлявыми пальцами.

Свет постепенно начал гаснуть. Я различил анорексичные силуэты, роившиеся вокруг меня. Длинные узкие чёрные тела, покрытые блестящей слизью. Ни глаз, ни ртов — только гладкие черепа, обтянутые антрацитовой чешуйчатой кожей. Я с омерзением стряхнул их, и они разлетелись в разные стороны подобно потревоженному