Прорыв осады - Игорь Огай

Федор положил рядом пачку сигарет и телефон, демонстрируя, что разговор ожидается непростой. Павел – завернутый в пакет обожженный лучемет.

Анатолий по очереди осмотрел обоих, потом скользнул взглядом по свертку.

– Ну и ну… – только и выговорил он. – Вот же блин…

Пакет был достаточно прозрачным, чтобы опер не усомнился в его содержимом.

– Еще бы, – отозвался Павел. – По полной программе.

– Удостоверение принес? – осведомился Анатолий.

– Нет, – честно признался Павел. – Без него обойдемся.

– Правильно, – согласился капитан. – Видал я такое ФСБ в гробу в белых тапках. И тебя вместе с ним, если б стал чужой ксивой размахивать.

– Ну почему же чужой. Она на мое имя, между прочим. И ваша ментовская тоже. И еще…

– УКРО, – перебил Анатолий. – Тоже есть?

Павел готовился давить без всякой жалости. Бить словом, рушить логику, загонять в угол. Но при упоминании уже озвученной вчера Филиппычем аббревиатуры все-таки на секунду сбился.

– Приспичит, и такое найдем, – вступил Федор. – А что тебя на контрразведку проперло? Интересовались уже?

– Косвенно, – признал опер, помедлив. – Мне наш Воробьев намекнул. Звонили, мол, просили ознакомиться с материалами. Без бюрократии, неофициально.

– Ага, – Федор кивнул. – Знаем мы эти просьбы. Только из сейфа достанешь, и поминай как звали.

Капитан вздохнул и потянулся к бутылке. Рюмка на столе была только одна, но его это нисколько не смутило.

– Поэтому ты железяку в управление не повез? – осведомился Павел.

– И поэтому тоже. Собственно, я же тогда думал, что это ты Воробьеву звонил.

Павел понимающе хмыкнул. Видимо, как раз ему-то Анатолий больше всего и не хотел отдавать артефакт.

– А теперь? – уточнил он.

– А теперь я почему-то думаю, что это действительно были люди из УКРО, – капитан перевел взгляд на бывшего коллегу. – Ладно, Федя, его я не знаю. Но ты-то как умудрился вляпаться? Я даже не спрашиваю куда – не скажешь. Всего лишь – как?

– Я… – начал Федор и почему-то запнулся.

Оглянулся на Павла, и тот пожал плечами с видом «валяй, чего уж там».

– Я, Толик, увидел кое-что… У тебя вот хоть трупы и вещдоки, а меня тогда сразу как обухом по лбу. Такое я увидел, что только и осталось к ближайшему ларьку за горькой… Хорошо хоть Паша быстро меня нашел – так бы спился, ей-богу.

– Да уж… – хмыкнул Павел. – Столько водки еще не сделано, чтоб тебе спиться.

– Могу представить, – выдавил Анатолий, косясь на пакет с обгорелым лучеметом. Подумал и тряхнул головой. – Нет, не могу. И не хочу.

– Хочешь, – тяжело отвесил Павел. – Хочешь, мент. Опер, сыскарь со стажем… В управлении лучший небось? Нет? Ну, правильно – показатели на-гора не даешь. Каждое дело пытаешься до ума довести. Наперекор фальшивым уликам и запуганным свидетелям. Так? Отвечать не обязательно, сам вижу. Федор такой же вот… Одна порода. И «интуристов» этих… Наверняка ведь бросить хотел, сбагрить дела кому-нибудь, но порода не отпустила. На каком трупе засмущался, Толя? На третьем?

– На втором, – как-то вдруг разом сникнув, отозвался тот. – Нет у нас таких спецкостюмов. И таких инструментов.

– Нету, – легко согласился Павел. – Наверняка нету. Вот только у кого это «у нас»? В России? Отвечай, мент, ты же знаешь! В Европе? Опять косоглазые что-то себе выдумали?

– Нет… – выдавил Анатолий. – Не косоглазые…

– Тогда кто? Штаты?! Провокационная заброска, что ли?! А может, все-таки наш – новинка из Звездного городка? У кого нет таких костюмов? Скажи вслух, Толя! Не тушуйся, здесь все свои!

– У нас… У людей… – он снова схватился за почти совсем опустевшую бутылку, порыскал взглядом по столу, будто искал посуду пообъемней, не нашел и налил-таки в рюмку. – Ну что смотришь? Дожал? Доволен? Не бывает на Земле такого обмундирования! На Земле! Понял меня? У нас! А у вас – не знаю…

Павел тайком перевел дух. Дотянулся до наполненной рюмки, выдернул ее из-под самого носа опера и, не дожидаясь возмущений, сглотнул.

– Мог бы, между прочим, угостить, – запоздало пояснил он, выдерживая яростный взгляд Анатолия. – Кулаки-то не сжимай, кинешься – обломаю.

– Угостить? – сипящим шепотом переспросил капитан. – Ты меня в дерьме полоскать пришел, а я – угостить? Да я тебя, паскуду…

– Эй-эй, – негромко вмешался Федор. – Руку, Толя! Не трожь кобуру от греха. Паша-то у нас – у нас, Толя! – из десантуры. И тоже не с пальчиком в кармашке. Он таких фраеров городских, как мы с тобой, десяток здесь положит.

– Из разведки, – машинально поправил Павел. – Из полевой… Но дело-то не в этом. Ты, капитан, все правильно вычислил. И про нас и про них. Только в персоналиях ошибся. И еще: никто ни в чем тебя полоскать не собирался. Федя вчера все правильно сказал, надо нам вместе поработать. Иначе вот такая чушня, как на том складе, получается. Что у тебя, что у нас.

Последнее было, конечно, преувеличением, участие опера ничем бы вчера не помогло. Но когда знаешь, что от тебя зависят и такие события, начинаешь думать другими категориями.

Анатолий долго молчал, вперив невидящий взгляд в пустую бутыль, и Павел не завидовал той каше, которая царила в его голове. Потом хрипло проговорил:

– Покажи.

– Чего? – не понял Павел.

– Все равно. Такое, чтобы про УКРО я больше не вспоминал.

Да, каша и впрямь присутствовала капитальная. То ли в приступе паранойи, то ли в отчаянной попытке сохранить привычное мировосприятие опер кинулся в другую крайность – заподозрил сложную провокацию контрразведки. Почему-то при этом тщательно отделяя от нее Федора и мысленно оставляя его по свою сторону забора.

Сохраняя нейтральное выражение лица, Павел оттянул в сторону правую полу куртки, выставляя на обозрение кобуру с лучеметом. Анатолий тщательно рассмотрел оружие, потом, прикидывая что-то, снова прищурился на завернутый в пакет огарок.

– Тут «Детский мир» за углом, – произнес он наконец. – Я на той неделе пацану своему почти такой же купил.

– Мне что, пальбу здесь открыть? – серьезно осведомился Павел. – У Феди, кстати, тоже есть.

И опер сдался. На этот раз окончательно.

– Ладно, дурак. Что вы теперь… от меня хотите?

Павел с Федором переглянулись. А действительно, чего? Дела эти чертовы и вещдоки? Потапов прав – сейчас это уже не первостепенно. Сотрудничество по следующим эпизодам – если таковые вообще будут, – считай, обеспечено. Значит, получается, что главное во всем этом разговоре – сам Анатолий. В Ассамблее для таких людей было предусмотрено только два статуса: свидетель, подлежащий зачистке как минимум памяти, или…