Резистент - Милена Оливсон

Зачем отходить? Ну, не спорю, беру свой спальник и перетягиваю подальше.

– Ты тоже плохо по ночам спишь, – замечает Адам.

– Вовсе нет. Просто в Центре режим немного сбился.

– Из-за Алисы? – спрашивает он, склонив голову.

Да.

– Нет.

– Вы уже нормально общаетесь? Или не очень? Только честно.

– Если совсем уж честно… у нас с ней просто беда. Один раз чуть не подрались, – говорю я.

– Довольно странно. Она всегда была замкнутой, конечно, но чтоб задирать кого-то…

Да, это я одна такая везучая.

– С другими соседками она ладила?

– У нее не было соседок, ведь ты вторая разведчица за все время. Может, она оттого и недовольна, что больше не живет одна. Привыкла, что комната только ее. Туда даже я почти не заходил.

– Вы ведь встречались, да? – спрашиваю я и тут же жалею об этом.

– Да, в самом начале. Когда только приехали. Мы из одного набора, оба стали разведчиками, даже были в одном отряде. Но с ней было непросто. Знаешь, как бывает… строить отношения с некоторыми людьми – тяжелый труд, который не стоит результата. Я никогда не знал, что может ее разозлить или обидеть, что у нее в голове. И однажды устал.

Вот это он разоткровенничался! Мне почему-то становится неловко. А когда представляю, как Алиса и Адам гуляют за ручку…

Быстро меняю тему:

– А почему нет других девушек-разведчиков? Разве за шесть лет не было подходящих?

– Как тебе объяснить… Дело не только в хорошей физической подготовке и обучаемости – девушек с такими качествами много. Тут нужен особый склад характера. У Алисы он есть. Мне показалось, что у тебя тоже, потому я попросил тебя в свой отряд.

– Теперь не кажется? – негромко спрашиваю я.

– Нет, я все еще так думаю. У тебя не все выходит, но ты не бросаешь дело, даже если больно и страшно. И не пытаешься выглядеть лучше, чем есть. Быстро приспосабливаешься к ситуации, помогаешь другим, когда самой тяжело. А еще мне кажется, что ты хороший командный игрок. Это важнее всего остального.

От него это звучит не как комплимент, а как характеристика, просто констатация факта. И это именно то, что я хотела услышать: он правда думает, что я заслуживаю быть разведчиком. И не считает меня обузой.

– Я рада, что ты так думаешь.

Мы сидим в тишине несколько минут.

– Ты рада, что попала в Центр? – спрашивает Адам.

– Не знаю. Иногда рада, иногда – нет.

– Я тоже не знаю до сих пор, а ведь четыре года прошло. К тому же то, что здесь происходит… Доктор Агата ведь…

Он запинается, прерывает мысль.

– Что?

– Забудь. Я все-таки попробую поспать.

Он торопливо поднимается и уходит. И что хотел сказать? Вот сиди теперь и гадай.

Утром, как обычно, быстро моюсь и меняю белье, пока все спят. Только тогда бужу парней. Завтракаем скудно: всего за три дня наши запасы уменьшились вдвое.

– Сегодня перед обедом порыбачим, – говорит Адам.

Проволочив ноги до обеда, останавливаемся, оставляем вещи в тени раскидистого дерева, названия которого я не знаю. Тут везде такие. Адам находит в своем рюкзаке крючок и леску, сооружает удочку, вместо наживки – кусок колбасы. Заняться нечем, поэтому мы с Гарри устраиваемся на влажном зеленом камне над самой водой и просто наблюдаем, как Адам, вошедший по колено в воду, ловит рыбу. Рыбы здесь много, так что улов хороший: две крупных, с переливающейся, почти зеркальной серебристой чешуей, и пара рыбешек поменьше. Потом Адам показывает, как чистить и потрошить добычу. Скоро мои руки пахнут рыбой, чешуйки забиваются под ногти. Довольно отвратительно, но раз уж Адам сказал, что я легко приспосабливаюсь, надо держать марку. Поджариваем улов на костре, посыпав солью и перцем. Вкусно – пальчики оближешь!

После обеда я стираю свои вещи в реке, пока парни доедают рыбу. Слышу обрывки их разговора:

– …И он начинает доказывать, что как раз на днях купил такой же плеер, как у меня украли! – эмоционально рассказывает Гарри. Адам смеется – не просто усмехается, а смеется в голос. Ну надо же, не такой он и ледышка.

Подхожу ближе, чтоб развесить одежду на толстой ветке дерева.

– Вероника, – зовет Гарри, – Адам сейчас будет связываться с Центром. Придется остаться здесь до утра. Не хочешь пока пойти поискать ягоды или корешки?

– Ладно, – пожимаю плечами.

Мы берем винтовку и пистолет – на всякий случай. А Адам тем временем достает из рюкзака маленькое устройство – такие же дала мне Агата.

– Что это? – тут же спрашиваю я.

– Связное устройство. Надо отчитаться, как проходит разведка.

Так вот что лежит где-то на дне моего рюкзака.

– Ты знала, что Адам тоже сирота? – говорит Гарри, когда мы отходим подальше.

– Нет, а что?

– Тебе это странным не кажется? У тебя нет родителей, у меня, у Адама. И у близнецов, и у Архипа. Ник тоже живет с теткой и сестрой.

– Ну… странно, да. О чем это говорит?

– Не знаю. Но как-то много сирот среди Резистентов. И все лишились родителей довольно давно.

– Не складывается, – возражаю я, – у Наты, например, все в порядке с родителями.

– Наверное, я ищу смысл в том, что смысла не имеет, – вздыхает Гарри.

За прогулку мы так и не находим ничего съедобного, как и в следующие дни. Питаемся рыбой, стараемся хранить запасы из Центра, но они все сокращаются, а на исходе только шестой день.

Солнце уже опускается за линию горизонта, и цвета кажутся поблекшими. Я натерла ноги обувью, иду, чуть прихрамывая. Мы все устали, хотя и не говорим об этом.

У Адама в руках навигатор, он показывает, что осталось уже немного.

– Завтра к обеду будем на месте, – уверяет он.

– Может, ускоримся и не будем пока ложиться спать? Лучше заночевать в городе, – предлагает Гарри.

Адам качает головой:

– Мы выдохнемся. И идти будем до полуночи, если не дольше. Пересекать пустошь в темноте слишком опасно.

Гарри недовольно фыркает и бросает рюкзак на землю.

– Отлично, ложимся спать. Какая разница – спать посреди пустоши или идти через нее? Или хищники на лежачих не нападают?

– Гарри, не я придумывал правила и расписание, – Адам медленно оборачивается, пряча навигатор в карман. – Я понимаю, что тебе хочется поскорее попасть в город, но мы не можем идти ночью.

– Мы потратили целый вечер вчера, потому что надо было связаться с Центром и доложить о том, что ничего не происходит. Могли бы сейчас быть на месте.