Тень ингениума - Алексей Пехов

– Так называется танец?! Как город в Конфедерации?!

– Да! Там его придумали!

Говорить здесь было решительно невозможно, и она толкнула большие раздвижные двери, выведя меня на широкую веранду, где бил фонтан из настоящего шампанского.

Довольно большая и порядком пьяная компания развлекалась стрельбой из лука, то и дело зачерпывая из фонтана.

Лук оказался серьезным чудовищем, а большая мишень стояла далеко, на склоне, подсвеченная двумя фонарями. Так что попадали по ней не всегда. Чаще стрелы шелестящими змеями улетали в сторону деревьев или вообще в ночное небо, под смех зрителей. Одним из тех, кто следил за состязанием, был парень в костюме плакальщика. Надо сказать, выглядел он очень похоже, разница была лишь в том, что этого окружающие не боялись и он стоял с бокалом игристого вина, то и дело получая дружеские похлопывания по плечам от тех, кто оценил костюм.

Мюр, увидев его, вздрогнула и едва не споткнулась, но я поддержал ее под руку.

– Кретин, – буркнула она.

– Тебе нравятся такие танцы? – спросил я, чтобы отвлечь ее от неприятных воспоминаний.

– Прерия? Да. Я вообще люблю танцевать. А ты, как я понимаю, не очень.

– Отчего же? Ценю веселье не меньше, чем ты, хотя по мне этого не скажешь. Вот только современных модных веяний не понимаю. На нашей улице, в пабах, любят джигу, рил и хорнпайп.

– Пляски Клеверного графства? Ты танцуешь рил?! – Она откинула голову назад и рассмеялась весело и беззаботно.

– Танцы простонародья очень популярны у… простонародья. В Королевстве любят веселиться не меньше вашего, особенно если из кранов льется эль и поют скрипки. А рил – лучшее, что можно плясать на столах.

– И на кладбище. У вас же на севере обожают пляски на могилах в сочельник!

– Люди всегда пляшут на чьих-нибудь могилах. Мы хотя бы находим для этого веселый повод и не вредим памяти мертвецов.

– Разве мертвецам не все равно? – спросила Смерть, глядя мне в глаза.

Довольно забавный разговор между двумя существами из мрачных мифов Риерты, которых мы с ней символизировали.

– Мертвецы лишь эхо для живых, Мюр. Но они не исчезают бесследно для тех, кто их помнит. Живым не все равно, а это самое главное.

– Пока они тоже не станут мертвецами.

– И тогда их тоже будут вспоминать те, кто пока еще жив, – парировал я. – Мы все надеемся на то, что нас будут помнить после смерти, не так ли?

– А кто будет помнить тебя, Итан?

– Люди, которым я помог. Те, кого похитили, а я нашел. И их семьи. Надеюсь на это, хотя человеческая благодарность вещь довольно ненадежная. Мои солдаты из отряда. Те, кто еще жив. Ну и ты тоже меня будешь помнить.

Она помедлила, и я жалел, что не вижу ее лица из-за маски.

– Буду, – не стала отрицать девушка. – А ты меня?

Я надеялся, что она переживет старину Шелби, судя по тому, сколь близка моя связь с тенью, но кивнул.

– Значит, договорились. – Мюр протянула мне руку для шутливого рукопожатия. – А теперь я отойду на час.

Ее взгляд обратился к лестнице, ведущей на третий этаж. Перед подъемом стояла охрана, и наверх тек крайне редкий ручеек гостей.

Избранных гостей.

– Святая святых праздника? – усмехнулся я. – Вход для сливок общества?

– Ближний круг, голубая кровь, богатеи, члены правительства, известные личности и артисты. Ну и те, кто купил билеты за кучу денег на благотворительном аукционе.

– То есть мы с тобой?

– Я.

Было видно, что она не хочет меня брать, и, чтобы как-то оправдаться, девушка сказала:

– Там будет женский разговор, порхание мотыльков вокруг опасного огонька, и не стоит вмешивать в него носорога.

– Я не смогу тебе помочь, – еще раз напомнил я ей.

– Значит, доберусь до тебя, чтобы получить эту помощь. В одиночку я двигаюсь быстрее, чем с тобой.

Все так. Она сможет быстро переместиться благодаря своему ингениуму, я же после таких совместных прыжков ощущаю себя, словно с разгону ударился об стену.

– Если ты не вернешься через час?

– Подожди еще час. А затем уходи.

– Вот так просто оставить тебя здесь? За кого ты меня принимаешь?

– За здравомыслящего человека, который не будет связываться с охраной, а придумает способ меня найти. Ведь ты же этим зарабатываешь на хлеб?

Угу. Как я уже «нашел» Кражовски и прибор Хенстриджа. Ее вера в мой опыт была куда более крепкой, чем моя.

– Тактическое отступление, Итан, куда лучше атаки в лоб. Но я еще раз повторю – мне ничего не грозит. С госпожой Дайсон нас связывает слишком многое, пускай и прошли годы. Так что? Я могу рассчитывать на твою осмотрительность?

– Можешь, – вздохнул я.

Она с величественным достоинством направилась к лестнице. Смерть пришла на карнавал и всем своим видом показывала, что никто не смеет ее остановить.

А мне оставалось лишь смотреть, как она уходит, и жалеть, что я не могу взять ее в охапку, связать и увезти подальше от тех глупостей, которые Мюр задумала.

В том числе и ради меня.

В маске было не слишком комфортно – видимость так себе, да и жарко. Но я стоически терпел неудобство ради «праздника», убивая время наблюдением за тем, как господа, один в костюме барана, а другой в парадном наряде давно не существующего короля Республики, играют в снукер¹⁷.

Вместе со мной за игрой следили еще человек двадцать. Орлы, вепри, негритянские царьки, призраки, ожившие мертвецы, фольклорные персонажи и менестрели с драконами. Из-за плафонов низко висящих люстр вкуса ранней мяты свет, разлитый по бильярдной, делал всех присутствующих существ фантасмагоричными видениями из кошмаров Кроуфорда. Сигаретный дым, витавший здесь, такой густой и едкий, несмотря на дорогой табак, лишь добавлял происходящему ощущение нереальности. Чтобы он не скапливался до катастрофических последствий (когда шаров на столе было бы уже не видно), лакеи распахнули окна, и в комнату с неспешностью сонного змея вползал холодный воздух улицы.

Обсуждали конечно же вчерашнее.

– Думали, с принятием новых законов обстановка разрядится, – говорил мужчина в маске бородатого вепря.

– Всегда найдутся недовольные, сэр, – ответствовал ему Баран, который вышел на серию¹⁸. – Это в человеческой природе.

Довольно заметное «сэр». Сразу можно сказать, что этот из военных, и Королевство у него в крови, как у бультерьера королевы Элис. Или… как у меня. Это уж кому какое сравнение нравится.