Азраил - Гэв Торп

— Враги пожалеют, что связались с нами, — сказал Ланваль.

— Отсюда вопрос: чего они надеются достичь? — заметил Баллан, магистр Седьмой. — Тот, кто ведет их против подготовленных и окопавшихся космодесантников, либо глупец, либо гений.

— Меня радует уже то, что они вышли на свет, — отозвался Саммаил, направляясь к своему «Лэндспидеру» под названием «Траурный коготь», который парил рядом с парапетом крыши. Забравшись на сиденье, великий магистр Крыла Ворона оглянулся на соратников. — Сражение вот-вот начнется, мне нужно быть с моей ротой. Пожалуй, мы даже пропустим горстку мятежников к укреплениям, чтобы вам довелось пострелять, — я сегодня щедрый!

Держа одной рукой Меч Ворона, воин положил другую на штурвал и, отсалютовав братьям, умчался к фронту. Вихревой след «Лэндспидера» вскоре затерялся вдали, среди клубов дыма.

— Мне тоже пора к моим бойцам, — произнес Ланваль, показывая на «Лэндрейдер» типа «Крестоносец» у основания башни. — Господин мой, если хотите покончить с ними без задержек, не откладывайте контратаку. Восставшие подонки быстро дрогнут и побегут, так что я бы предпочел не догонять их по пути к горам. Позвольте им разбиться о нашу стену, потом отбросьте одним ударом.

— Я запомню это, брат-капитан, — сказал повелитель ордена.

Прочие магистры рот отбыли с Ланвалем; на вершине бастиона остались только Азраил, Иезекииль и Дагонет.

— Баллан говорил верно, — начал верховный магистр. — Никто не ожидал, что мы так скоро встретимся с неприятелем в открытом бою.

— Возможно ли, что бунтари заботятся о своих согражданах? — высказался магистр святости, и соратники резко взглянули на него. — Ненависть к еретикам праведна, но не судите о них превратно. Да, они — заблудшие существа, однако не тяга к злодеяниям увела их с пути долга и верности. Нередко дело в себялюбии, но порой и в желании добиться чего-то для других. Кто знает, какой ложью Повелители Ночи совратили души мятежников? Символ новых господ на каждом их щите и знамени…

— Но владыки не маршируют рядом с ними, — возразил магистр ордена. — Или еретики, вторично совершив грех предательства, отвернулись и от этих повелителей, или же легионеры-изменники с какой-то целью выслали свое воинство против нас. Они не пытались ни растянуть наши силы, ни прощупать оборону.

— Ты сегодня даже молчаливее обычного, Иезекииль, — обратился к тому Дагонет. — Есть ли у главы библиариума совет для нашего господина?

Псайкер окинул поле битвы неестественным взором. Одну ладонь он положил на рукоять Бича Предателей, висевшего у бедра, другую, сжав в кулак, поднес к груди.

— Знамения перед боем предвещают недоброе, — признал Иезекииль. — В тенях обитает великая тьма.

— Следует ли нам отказаться от сражения? — спросил верховный магистр, встревоженный этими словами. — Но до сих пор ты ничего не говорил…

— Погнаться за тенями, Азраил, значит ничего не поймать. Отголоски будущего могут оказаться миражами, созданными нами же. Я предупреждаю, а не приказываю.

— Нужны ли какие-то меры предосторожности, Иезекииль? Наша армия построена и, судя по моему опыту, имеет преимущество над врагом в мощи и диспозиции. Наши братья готовы, их боевой дух силен. Противник в отчаянии, его командиры никчемны. Скажу без самонадеянности: такое положение меня вполне устраивает.

— Речь не о предстоящей баталии, а о той, что еще не открылась нам, — пояснил библиарий. — Повелители Ночи, Азраил… Где они?

— Прячутся или же сбежали. Ясно, что предатели ничем не обязаны существам, которых переманили на свою сторону. Осознав провал своего жестокого замысла, легионеры могли оставить Рамиил, чтобы ускользнуть от праведного воздаяния.

— Будь осторожен, — произнес Иезекииль. — Больше мне нечего сказать.

Кивнув, магистр ордена улыбнулся:

— С Наберием ты тоже вел себя, как назойливая мамаша?

— Нет, и теперь он мертв, — серьезно ответил псайкер.

— Точно.

Спустившись вместе с помощниками внутрь башни, Азраил направился в стратегический комплекс на верхнем уровне. Там, на рядах экранов и вокс-станций, сводились воедино инфопотоки с десятков приемных каналов, словно бы пронизывающих всю группировку Темных Ангелов. Пикт-захваты с «Лэндспидеров» Крыла Ворона, данные мультиспектрального сканирования с орбиты, телеметрия сенсориумов Крыла Смерти, обработанные голосовые записи передач командных танков и сержантов отделений — все стекалось в батареи когитаторов.

За скоплением измерительных приборов, вид-планшетов, гололитов и вокализаторов надзирал брат Радагал, старший технодесантник из оружейной ордена. В теле ветерана было больше машинных частей, чем плоти: несколько лет назад его почти смертельно ранило свирепое чудовище расы тиранидов. Колосс практически сожрал Темного Ангела, однако сержант Велиал и его терминаторы, распоров брюхо твари, вытащили злополучного воина наружу и покончили с огромным ксеносом. Радагал лишился обеих ног, левой руки и половины головы, но выжил благодаря заботам апотекариев, техномантии собратьев и, в немалой степени, собственному упрямству.

Космодесантника из боевой роты на его месте почти наверняка поместили бы в саркофаг дредноута, чтобы он мог сражаться дальше. Но Радагал был специалистом ордена, и Темные Ангелы нуждались в его особо ценных умениях, поэтому для ветерана сконструировали уникальную автомобилию. При создании этой каталки применялись инженерные решения и киберорганические технологии, поддерживающие жизнь магистра кузни в сердце внутренней структуры Скалы.

Передвигался Радагал на паре гусениц, снятых с самоходной лазерной пушки «Рапира». Потерянную руку ему заменяло три механических щупальца, оканчивающиеся инфошипом, трехпалой клешней и боевым клинком. Из оголенного черепа выходила дюжина кабелей мыслеуправления, три из которых подсоединялись к аппаратуре стратегической метрикуляции, а остальные — к сервиторам-полулюдям, которыми технодесантник командовал посредством мозговых импульсов. Эти слуги наблюдали за хранилищами данных и когитаторами, управляя ими с внешних пультов.

Из вокс-динамиков непрерывно доносились рапорты от Крыла Ворона и со звездолетов на орбите, подробно описывающие маневры вражеской армии. Расшифровывая отрывистые, перекрывающие друг друга фразы на боевом жаргоне, Азраил по кусочкам складывал для себя картину обстановки в зоне боевых действий. В этом ему помогали руны, которые возникали на двухметровом дисплее в центре одной из стен.

Наступление рамиильцев возглавлял танковый клин. Тяжелые машины, словно передвижная стена, прикрывали собой бронетранспортеры и пехоту. Техника двигалась равномерно, поддерживая строй; рядом широко шагали рыцари, рассыпая красные искры с поворотных ионных щитов.

— Это не безрассудный набег, не безумная гонка за победой, — заметил Дагонет. — Расчетливый натиск. В какой-то мере они еще подчиняются командирам.

— Очевидно, не забыли дисциплину, привитую на службе Империуму. О том, есть у врага хорошие офицеры или он просто помнит давно выученную тактику, мы узнаем лишь после первых выстрелов.